«Мужчина вынул что-то похожее на пудреницу.— Красивая вещь, но я пользуюсь макияжем.— Она предназначена не пудрить лицо, — сказал продавец и нажал кнопочку у ободка, крышка открылась.— Это же зеркало.— Не простое зеркало, а особенное. Оно показывает человеку не как он себя видит, а что о нем думают другие».
Маргарет Демарест вышла на поклон, и занавес обновленного на Бродвее мюзикла «Кабаре» опустился в тысяча двести тридцать четвертый раз. После появления на сцене остальных исполнителей, Лэнс Уэймен, ее партнер, который играл Клиффа Брэдшо, ушел после поклона, оставив актрису в лучах прожекторов и среди брошенных у ее ног роз. Занавес опустился снова, и осыпанная овациями бродвейская звезда направилась в гримерку.
«Больше никакой Салли Боулз, — подумала она, снимая черный парик и усаживаясь за туалетный столик. — Хорошенького понемножку!»
Она, верная призванию актрисы, не пропустила ни одного представления. Пока будет дышать, будет выходить на сцену. В ее душе жил театр. Маргарет родилась в семье актеров шоу-бизнеса. Мать актриса, а отец театральный режиссер. Бабка по материнской линии была художницей по костюмам, а дед помощником режиссера; по отцовской линии дедушка и бабушка были танцорами. И не удивительно, что маленькая Маргарет появилась на сцене в возрасте четырех лет, когда играла младшую дочь фон Траппа в «Звуках музыки». Она считала театр не просто своим домом, а храмом искусства, который состоял из таких светил, как Оскар Хаммерстайн, Ричард Роджерс, Джером Керн, Эндрю Ллойд Веббер, Алан Лернер, Фредерик Лоу и Стивен Сондхайм.
На протяжении многих лет ей предлагали десятки ролей в фильмах, которые она отвергла. Настоящая трагическая актриса в ее понимании всегда должна играть перед зрителями в театре, а не перед камерой.
— Мать никогда не принимала приглашения бездушного Голливуда! — однажды воскликнула Маргарет. — Она могла стать одной из знаменитостей экрана, если бы захотела, и всегда утверждала, что у таких звезд, как Мэрилин Монро, отсутствовал талант актера. Та была лишь красоткой с крашеными волосами и в вызывающих платьях.
После короткого присутствия на вечеринке по случаю окончания спектакля, где можно было выпить бокал шампанского, она подождала, когда присутствующие разойдутся, и уехала к себе в Верхний Вест-Сайд Манхэттена, в трех кварталах от знаменитой Дакоты. Как только дверь закрылась и отрезала ее от остального мира, она ощутила ноющую боль одиночества и глубокое чувство растерянности.
«Почему у меня всегда такое ощущение, когда закрывают спектакль? — задавала она себе вопрос. — Я не осталась безработной и через восемь недель начну репетировать новую роль».
И все же ей пришлось выбирать занятия на следующие два месяца. Маргарет, привыкшая выходить на сцену пять раз в неделю, не могла жить прошлым и задавала вопрос, что же случится, если сделает другой выбор.
Чувствуя, будто стены квартиры давят на нее, она вынула из сумочки телефон и позвонила единственной близкой подруге. Пятнадцать лет назад вместе с Кимберли Элкарт она играла в мюзикле «Аплодисменты», где та исполняла Еву Харрингтон, а Маргарет — Марго Ченнинг. Хотя роль хитрой, коварной, молодой интриганки выдвинула актрису на премию «Тони» и вызвала хвалебные отзывы нью-йоркских критиков, Кимберли удивила театральный мир своим уходом после снятия пьесы с репертуара. Она бросила столь длительную и блестящую карьеру, потому что вышла замуж за костоправа из Нью-Джерси.
— Привет, это я, — произнесла Маргарет, когда на звонок ответила Кимберли. — Поедем куда-нибудь на выходные?
— Конечно, уже пакую чемодан. В котором часу встретимся?
— В восемь нормально? Я думаю, что позавтракаем где-нибудь в Коннектикуте.
— Ладно, но не волнуйся, если я опоздаю. Движение через тоннель просто ужасно в часы пик.
— Не беспокойся, я теперь свободна два месяца, — сказала она хотя и шутливым тоном, но ответ вызвал слезы.
«И что я буду делать все эти восемь недель?»
Женщины ехали по федеральной трассе 95 на «Лексусе» Кимберли и сплетничали об общих знакомых, когда пересекали границу со штатом Коннектикут. Пятый съезд (участок дороги, который огибал побережье «Мускатного штата») вывел к Олд-Гринвич: району, хорошо известному Маргарет. Двадцать лет назад, вскоре после замужества, она вместе с мужем Говардом Ризером, богатым бизнесменом, купила там дом. Это была старая колониальная постройка с участком более четырех акров. Актриса с любовью обставила комнаты дорогой антикварной мебелью. Через два года родилась дочь, единственный ребенок в семье. Однако материнство не устраивало Маргарет. Через шесть месяцев после рождения Челси она передала воспитание малышки гувернантке и вернулась на сцену. Между поездками и гастролями у актрисы оставалось слишком мало времени на семью. Когда девочке исполнилось три года, Маргарет развелась и переехала жить на Манхэттен. Предоставив Говарду полную опеку, она виделась с дочерью три-четыре раза в год.
Через две мили женщины выехали на платную дорогу рядом с городом Стэнфорд и остановились у «Международного дома блинов».
— Дома я обычно не завтракаю, — призналась Кимберли, когда протянула руку к кленовому соку, — но, когда нахожусь в поездке, не могу устоять перед дюжиной блинчиков.