— Взгляните на себя, — убеждал Омар и совал пудреницу в руку Маргарет.
Маргарет, едва увидев свое отражение в зеркале, как позади нее оказалась Кимберли и взяла под руку.
— Идем, Маржи. Тебе нужно взглянуть на напольные часы.
Маргарет, словно под гипнозом, была зачарована увиденным отражением. Она не слышала слов подруги, хотя осознанно понимала, что та говорила:
Маргарет быстро захлопнула пудреницу, и голос подруги перестал звучать в ушах.
— Нет, спасибо, мистер Эпплби. Мне она не нужна.
— Часы вон там, — продолжала Кимберли, тихонько подталкивая женщину в дальнюю часть магазина. — Как они великолепны, не правда ли?
— Да-да.
— Я бы купила, но не знаю, как они влезут в мой «Лексус». Может, я оплачу доставку в Нью-Джерси. Пойду и поговорю с клерком.
Теперь за прилавком оказался седовласый мужчина, возможно, Клэнси. Мистера Эпплби нигде не было, но он оставил рядом с кассой зеркало. Маргарет, которая убеждала себя, что слова, которые, возможно, ей показались минуту назад, тем не менее со страхом смотрела на пудреницу. Кимберли закончила оформлять доставку, сунула кошелек в сумку и направилась к выходу.
— Подожди минутку, — обратилась к ней Маргарет.
Машинально она вынула кредитную карту и оплатила зеркало, даже не поинтересовавшись его стоимостью.
После многочисленных походов по антикварным магазинам обе женщины остановились перекусить в гостинице колониальной постройки в миле от своей. Кимберли, очевидно, войдя в раж тратить деньги мужа, заказала говяжье филе с жареной картошкой, сметану и пюреобразную желудевую тыкву. Маргарет же остановилась на салате под легким соусом от шеф-повара.
— Ты взяла лишь салат? — спросила Кимберли, когда официантка отошла от стола, приняв заказ.
— Нужно следить за весом.
Улыбка почти застыла на лице Маргарет, когда она посмотрела на подругу и увидела грусть в глазах.
«Не представляла в голове ее голос, когда смотрела в зеркало. Моя подруга жалеет меня!»
— Прости, я отлучусь на минутку, — заявила Кимберли. — Хочу позвонить домой и узнать, как там Даг и дети.
Маргарет, полагаясь на опыт актрисы, сохраняла юмор во время ужина. Однако, когда ушла спать в номер, она вынула со дна сумочки пудреницу, нажала на потайную кнопку и открыла, глядя на отражение. Ничего особенного на ее лице не было. Лучше всего не слышать никаких голосов в ушах. Маргарет захлопнула крышку и бросила пудреницу обратно.
На следующий день обе женщины оделись и спустились к девяти в столовую. После обильного завтрака для Кимберли и чашечки кофе для Маргарет женщины были готовы отправиться назад в Манхэттен.
— Это мне, — настаивала актриса, когда девушка за стойкой предъявила счет.
— О, нет, — возразила подруга. — Дай я все-таки оплачу половину.
— Перестань говорить глупости.
Пока девушка на ресепшн оформляла оплату с кредитки, Маргарет открыла пудреницу, чтобы посмотреть, не смазалась ли губная помада после завтрака.
— Распишитесь здесь, мисс Демарест.
Когда девушка передавала Маргарет ручку, их пальцы коснулись. Как и в антикварном магазине «У Клэнси», в ушах актрисы прозвучал голос, который был не ее подруги. Он принадлежал администратору за стойкой.
В ужасе от сказанного девушкой Маргарет захлопнула пудреницу и положила в сумку вместе со счетом за проживание.
В течение следующих восьми недель Маргарет сумела позабыть о зеркале и о том странном эффекте, которое оно производило. Она отнесла таинственные голоса к сверхактивному воображению и, как считала, к депрессии после работы.
Каким-то образом она старалась не оставаться без дела. Три раза Маргарет обедала с Кимберли: два раза в Нью-Йорке и один раз в Нью-Джерси. Для нового спектакля проходили примерки, хотя для нее был пошит всего один костюм: розовая форма официантки и белый фартук. Она также принимала участие в пресс-конференциях, фотосессиях, появлялась на публике и давала интервью журналистам — обычной ерунде, способствующей продвижению нового бродвейского продукта.