– Учитывая твою полную неспособность выполнить любой приказ, если он исходит от меня… – Джек вздохнул. – Разумеется, предложение.
Линнет опять засмеялась.
– Тогда я его принимаю!
Смеясь, она становилась прямо-таки неправдоподобно красивой, его блистательная золотая львица. И теперь она принадлежала ему. Да, она наконец-то согласилась выйти за него!
Джек чуть наклонился к ней, чтобы скрепить помолвку поцелуем. Но едва его губы коснулись ее губ, как он вспомнил о некоторых весьма неудобных обстоятельствах. Например, о сделке с ее отцом.
Граф вздрогнул и отпрянул.
– Линнет, если ты собираешься выйти за меня замуж… Нам надо кое-что обсудить.
– Я не хочу сейчас ни о чем разговаривать. – Она обвила его руками за шею и прижалась к нему. Как только ее соски коснулись его обнаженной груди, Джек понял, что больше не в силах сопротивляться. – Вчера в кустах ты много говорил о том, что хотел бы со мной сделать, Джек Федерстон, – сказала Линнет, прижимаясь к нему все крепче. – Пора переходить от слов к делу. Поцелуй меня. Займись со мной любовью. Покажи, как сильно ты меня хочешь.
Голова у Джека кружилась, а мысли путались. Он сделал последнюю отчаянную попытку сохранить рассудок.
– Я думал, ты хотела видеть меня настоящим джентльменом, – задыхаясь, пробормотал он.
– Ты ошибся. – Линнет взъерошила его шевелюру, потом приподнялась на цыпочки и поцеловала. – Настоящих джентльменов сильно переоценивают.
И Джек сдался. Все его благие намерения были забыты, и все рассуждения о сделках, договоренностях и приданом вылетели у него из головы. Он обнял свою восхитительную львицу, настойчиво требовавшую любви, и прижался губами к ее губам.
А Линнет тем временем вспоминала ночь в Ньюпорте. Все было очень похоже. Объятия Джека были такими же жаркими, как и тогда, а поцелуй – таким же горячим и страстным. Но если его объятия и поцелуй были такими же, то она, Линнет, стала совершенно другой. Она уже не была наивной девушкой, оскорбленной домогательствами дерзкого незнакомца. Да и этот мужчина больше не был для нее незнакомцем. Это был Джек, говоривший ей такие возмутительные вещи, которые не осмелился бы произнести ни один другой мужчина; и он делал с ней то, что не позволил бы себе никто другой. Это был Джек, который не поддался ей, который принял ее вызов и ни разу не отступил, как бы она себя ни вела.
И теперь она уже не испытывала желания сопротивляться, не хотела объятий незнакомца, как тогда в Ньюпорте. Теперь она наслаждалась ощущениями и смаковала обжигающую интимность его страстного поцелуя – ведь именно для этого она и пришла к нему в комнату.
Тут Джек вдруг прервал поцелуй и, задыхаясь, спросил:
– Ты уверена? Ты действительно выйдешь за меня?
Едва она успела кивнуть, как он взялся за пояс ее пеньюара и прошептал:
– Но мы должны соблюдать тишину. Никакого шума. Не хочу, чтобы ты шла к алтарю опозоренная дважды.
Линнет сделала вывод, что Джек собирается перейти к всевозможным неприличным вещам, о которых говорил раньше. Она не понимала, почему он говорил про шум, но решила не спрашивать, дабы не показывать свою полную неосведомленность.
– Да, понимаю, – отозвалась она.
В этот момент Джек развязал пояс на пеньюаре девушки, и пеньюар вместе с поясом почти тотчас же упал к ее ногам. А граф, не теряя времени, принялся расстегивать пуговицы на ее рубашке. «Как странно… – подумала Линнет. – Никогда не замечала, что их так много». Джек аккуратно расстегивал одну пуговицу за другой; когда же его руки оказались чуть ниже ее живота, девушку уже била дрожь. В конце концов Джеку, вероятно, наскучило это занятие, и он стащил рубашку с ее плеч, помог ей высвободить руки из рукавов, затем спустил рубашку пониже. Ненадолго задержавшись на бедрах, она тоже упала на пол. Прохладный воздух коснулся ее разгоряченной кожи, и Линнет задрожала еще сильнее, но не от холода, а от сжигавшего ее изнутри жара.
Внезапно Джек остановился и отступил на шаг. Заметив, что он внимательно осматривает ее, Линнет неожиданно осознала, что стоит перед ним совершенно обнаженная и он видит то, что до сих пор не видел ни один мужчина. Если бы у нее было время подумать, она, вероятно, почувствовала бы стыд. Но тут Джек заговорил, и Линнет забыла о стыде.
– Боже мой… – пробормотал он и коротко хохотнул. – Ты еще прекраснее, чем я мог представить. Само совершенство…
Джек медленно поднял руку и накрыл ладонью ее грудь. Линнет тихо ахнула, а он вдруг стал теребить пальцем ее сосок. И в этот же миг на нее накатила волна чудесных ощущений – настолько сильных и острых, что подогнулись колени. Но Джек не дал ей упасть, прижав к себе. И тотчас, едва их тела соприкоснулись, самая твердая часть его тела, та, что минуту назад упиралась ей в поясницу, теперь уперлась ей в живот.
– Джек, – пробормотала она, – о Джек…
Он поцеловал ее в плечо, продолжая прижимать к себе, но спустя мгновение вдруг понял, что не в силах противиться желанию – ему ужасно хотелось посмотреть на нее еще раз.
