Глянул на Катю. Та во все глаза следила за рисовательным процессом. Я повернул альбом к ней, чтобы лучше видно было.
Она посмотрела на рисунок, на меня, снова на рисунок. Потом радостно ткнула пальцем в картинку, а потом в себя. Я хмыкнул.
Ну, значит, не совсем безнадежен, как художник.
— Ага, ты и есть. Похожа? Хочешь сама попробовать? — судя по горящим глазам, еще как хотела. Я передал все девочке. Немного последил, как она увлеченно что-то чертит. Зажав мелок в кулаке. Аж язык от усердия высунула.
— Смотри, — я на секунду ее прервал. Показал, как держать мелок на пример ручки. — Вот так удобнее.
Катя внимательно поглядела. Попыталась сжать так же и провести линию. Но явно осталась не удовлетворена результатом. И снова зажала мелок в ладошке.
Да и пускай. Пусть рисует, как больше нравится.
Я оставил богиню и направился к Осьминогу.
— Привет, бог! Как оно? Ты не заболел?
— О чем ты? — он отвлекся и повернулся ко мне.
— Ну, это чуть ли не первый раз на моей памяти, когда визит сюда не начался с: “что ты наделал, жалкий смертный?”
— У меня нет времени на твои попытки в юмор, — он отмахнулся щупальцем.
— О, как. А чем таким интересным ты занят?
— Человек, ты меня отвлекаешь.
Подумать только. Я хмыкнул и подошел к одному из столов. Поднял какую-то хреновину, похожую на помесь молотка с электрошокером и паяльником. Задумчиво покрутил ползунок на рукоятке.
— Не трогай!
Ну, вот. Крики и вопли. Теперь я узнавал старину осьминога. Я хмыкнул и положил прибор на место.
— Слушай, бог. А можно мне тоже вот такое местечко в личное пользование? Ну, можно не такое здоровое. Мне и просто комнатка сойдет. Чтобы там, у себя внизу уснул, а тут занимайся, чем хочешь. Круто и удобно!
— Нет.
— А чего так? Не можешь?
— Ты не отстанешь от меня, да? — он обреченно вздохнул. Но все-таки продолжил: — Для богов не существует “не можешь”. Не в человеческом понимании. Сделал это, могу сделать и поменьше. Мог бы. Но сейчас большая часть моих сил уходит на работу.
— Так что делаешь-то?
— Ищу.
— Ого, это уже прогресс. Такими темпами мы скоро и до деталей дойдем…
— Я ищу жену! Доволен? Теперь оставь меня в покое!
А? Э? Что? Не, я, наверное, не так услышал просто.
— Жену?..
— Да, и детей.
Я буквально почувствовал, как мозг несколько раз подряд вхолостую прокрутил эти слова.
Чего вообще?
— У тебя… есть жена… и дети?
— Да, есть. Почему тебя это удивляет?
Эм. Действительно, с чего бы это?..
— А где они?
Он посмотрел на меня как на полного идиота.
Хм, и правда. Чет я тупанул. Поспешно поправился:
— Я имею в виду, а что с ними случилось? Как так вышло вообще.
Бог раздраженно взглянул на меня и отвернулся.
— Они умерли.
А-а-а? Я понял, что чем дальше, тем меньше я понимаю, о чем он.
Открыл рот, чтобы задать вопрос. Закрыл. Задумался. Снова открыл рот. И снова понял, что не знаю, что сказать.
Осьминог некоторое время понаблюдал за этой пантомимой.
— С кем я вообще повелся? — пробурчал он себе под нос. — Боги — не люди. Не люди, ты слышишь? Мы не умираем так, как люди. Для нас смерть это скорее временное неудобство, чем конец пути. Понял?
Все еще не зная, что сказать, я кивнул. Что-то назойливо мельтешило сбоку, чуть в стороне, отвлекая. Но я продолжал внимательно слушать.
— Бога можно убить. Иногда. Не так — еще раз, как человека. Но можно. Особенно, если он этого не ожидает.
Нечто сбоку продолжало отвлекать. Да что там такое-то? Я перевел взгляд в сторону. На одном из приборов-устройств у стены назойливо мигала красная лампочка. Мм?
— Эй, ты меня слушаешь вообще? Для кого я тут распинаюсь? — Осьминог взмахнул щупальцами.
— А, да. Да-да, слушаю. Продолжай. Просто…
— Что просто?
— А вон та красная лампа так и должна мигать?
— Какая красная лампа? Где? — Осьминог обернулся. И застыл.
— Ну что? Все в норме?
— Нет. Не может быть, — он не то покачал головой, не то кивнул.
Выглядел он до странного непривычно. Как будто был растерян? Или даже… напуган?
Осьминог сорвался вглубь мастерской. Распахнул один из шкафов и начал судорожно выдергивать многочисленные лампы из пазов панели внутри.
— Нет! Нет-нет, только не сейчас!
— Что происходит?
Осьминог никак не отреагировал. Продолжал курочить шкаф и разбрасывать лампы. Большая их часть со стеклянным звоном разбивалась, но бог не обращал на это внимания.
Через пару секунд осколки начинали сами собой подниматься в воздух и таять, истончаться. Пока совсем не исчезали.
Вот это я понимаю, навык уборки.
— Да в чем дело-то? — я оглянулся на Катю. Девочка отвлеклась от рисования и с любопытством оглядывалась по сторонам.
Я попытался проследить за ее взглядом, но там ничего не было.
— Осьминог?
— Человек! Ты мешаешь, — бог поднес к глазам одну из ламп и внимательно ее изучил, прежде чем бросить к остальным.
— Объясни, я помогу.
— Сказал же, ты мешаешь! Не лезь под руку! И вообще, — он обернулся. — Тебе здесь не место. Не сейчас.
— Стой! Да погоди ты…
Но я уже лежал в своей кровати с вытянутой перед собой рукой. Сжал и разжал пальцы.
