На ноги – лосины. Портки или трусы под них не носят. А вот то, что Мария приняла за засунутый огурец, да, оказалось гульфиком. Только здесь его использовали как хранилище для кошелька. Ну и прочего, самого ценного. Не додумались тут еще до карманов. Гусары – молчать!
Ну а сапоги, ботинки или тапочки – в зависимости от доходов.
Это для мужчин.
Для женщин примерно то же самое. Только слоев у них побольше.
Нижнее платье, нижняя юбка, потом еще одно платье – показатель статуса, опять-таки.
Для крестьянок есть только нижнее платье и верхнее. Купчихи и аристократки стараются надеть все слои. Нижнее платье прилегает к телу, его никому не показывают, его можно делать из любой ткани. На него надевается нижняя юбка, для придания объема нижней части тела. Здесь объемная корма – это красиво, модно и ее подчеркивают, чем могут. Хорошо еще, до турнюров не додумались! И подушечки на это место не подкладывают! Сверху что-то такое… кружевное, шелковое, чтобы можно было показать его в разрезах верхнего платья. Ну и собственно, верхнее платье.
Тут фантазия безгранична. Шелк, бархат, золото – любой каприз за ваши деньги.
Фасон, впрочем, тоже зависит от статуса.
Длинный подол – я по земле не хожу, грязь подолом не мету, я в карете езжу. Шнуровка сзади – у меня есть камеристка, я не сама одеваюсь. Длинные рукава, которые закрывают кисть, а то и все пальцы – я руками не работаю.
Головные уборы?
Для мужчин – берет. Для женщин или чепец, закрывающий волосы, или тот же берет, но это для замужних. И если муж разрешает.
А девушке лучше демонстрировать скромность.
Теоретически, конечно. Как уж там на практике выходит – зависит от человека. Вот у Марии все платья были глухие. Роскошные, конечно, но закрытые до горла, и глухие, как мешок с картошкой. Сексуальности в них было, как в костюме радиационной защиты.
Надо полагать, и в самой Марии тоже. Вот и тянуло мужика налево… бывает.
Мария не собиралась судить, кто, что и как. В своих-то отношениях не разберешься иногда, а в чужие грязными лапами лезть и вовсе ни к чему. Может, муж попался такой, который в постели толком ничего не умел, он же король, женщина и так должна помирать от счастья, если он ей под юбку полез! Может, Мария после рождения детей интерес потеряла, может, у нее изначально темперамента не было, может, и просто после родов ей неприятно стало. И такое тоже бывает.
Не спросишь – не узнаешь.
Но чтобы у королевы и косметики не было? Зато молитвенники роскошные, на каждом по полпуда драгоценных камней. Отодрать обложку, так год на нее прожить можно. Это не считая самих книг, шикарных и иллюстрированных!
Но тяжелые, заразы!
К огромному счастью Марии, читать по-местному она умела. Хоть что-то ей осталось от предшественницы. И память тела – тоже.
Она ловила себя на движениях, которые несвойственны Машке Белкиной. То изящный жест кистью, то наклон головы, то рассеянная улыбка, которая почему-то заиграла на губах…
Но кажется, для сопровождающих все было в порядке.
Маше еще и повезло. Эрра Розабелла еще когда проговорилась, что духовник ее величества был стар. Он приехал с ней из родного Картена, дожил до восьмидесяти лет и упокоился честь по чести, а святой отец Роман, который приехал к ней из Картена, только третий месяц как при ее величестве. Приехать не успел – попал в самый водоворот.
То король и королева ругаются, то фаворитка интригует, то придворные шипят гадами…
Не было у мужчины времени как следует присмотреться к подопечной.
А эрра Розабелла была действительно эталонной беспримесной дурой. Вот клинической.
Такой с утра скажешь: «дважды два равно четыре», а к вечеру услышишь, что с неба спустились сорок огнедышащих драконов, сожрали всех, до кого дотянулись, и, распевая песни, улетели в небеса. Сама придумает, сама поверит, сама забудет, сама удивляться будет. Да-да, и такие бывают.
Правда, иногда их лечат, а это вот оказался редкий случай. Как ее королева терпела?
А она особенно и не терпела, потому как у короля при одном виде эрры Розабеллы желчь разливаться начинала от ушей до пяток. Супруга о здоровье мужа заботилась, и сплавляла верную даму с глаз долой куда подальше. А уж когда все от королевы отвернулись, та и начала рядом крутиться, что та юла…
Не надо думать про эрру слишком хорошо. Она осталась не из преданности или верности. Просто дура такая, что не сообразила: надо удирать. Действительно дура.
Как поняла Мария, обострение у короля началось последние полгода, аккурат на Новогодье, и продолжалось по сей день, так что психиатры точно не правы. Какое там весеннее обострение? Некоторых и по зиме накрывает! Покрыть бы такого муженька или матом, или асфальтом, очень хочется. Хотя сама себе Мария признавалась, что ей просто повезло.
Будь рядом кто-то, кто хорошо ее знает… да что там! Даже если бы ей пришлось в постель с мужем ложиться! Уже попалилась бы вчистую!
