Истинный принц полностью

– Упс, – говорит она и исчезает под скатертью в поисках упавшего столового прибора.

– Ты ведь пробовала, да? – спрашиваю я. – И что ты видела?

– Блуждающий взор – не моя специальность, – доносится из-под стола глухой голос. – Видения удаются мне больше.

– Прискорбно.

– Мне уже явилось несколько видений, – говорит она, выныривая из-за стола с разгоряченным лицом и ложкой в руке. – Прежде всего…

– Знаю-знаю, ты видела корону на моей голове. Но, фея-крестная, давай будем честны: я до сих пор ни разу не надела корону и, вероятно, не стану носить ее в обозримом будущем.

– Да брось. Видения нужно уметь интерпретировать, и мне до сих пор это отлично удавалось. А теперь принимайся раскладывать по тарелкам рагу, а я позову остальных.

С этими словами она несется из столовой в гостиную и с криком «Дети, ужинать!» врывается прямо в сцену убийства, за что удостаивается радостного вопля Каниклы и уничижительного стона Этци.

– Неужели нельзя было подождать хотя бы пять минут, добрая фея? Неужели в этой семье я единственный человек, который обладает деликатностью, манерами и пониманием искусства?

– К счастью, да, единственная! – парирует фея, тем самым обрывая барона, который едва успевает начать свой спонтанный хвалебный гимн в честь прекрасной Этцисанды. – Встаем, встаем! – подбадривает моя фея. – Мой желудок уже рычит намного громче, чем ты способна завопить при виде убийцы!

С блаженной улыбкой на лице я иду на кухню, надеваю фартук и выкладываю мясное рагу в супницу. Вот он – мой дом: здесь я чувствую себя счастливой. И этого у меня не отнять ни одному волшебнику в мире.

Изначально я собиралась испробовать этот фокус с блуждающим взором в ту же ночь, но, к сожалению, слишком устала, чтобы этим заняться. А на следующее утро обнаруживаю, что мне необходимо наверстать всю упущенную за неделю работу. Прислугу, которую я нанимаю на почасовую работу, во время моего отсутствия не пускали в дом по приказу Испе́ра, а члены моей семьи не сочли нужным что-то мыть, подметать полы или стирать белье. Хорошо хоть фея-крестная взяла на себя обязанности заботиться о курах в сарае. Моя фея даже подкармливала птиц в саду, о чем она, явно гордясь собой, не преминула мне сообщить.

– И ты поднималась по лестнице? – интересуюсь я. – Несмотря на то что постоянно твердишь о том, что ступеньки находятся слишком далеко друг от друга для твоих коротеньких ножек?

– Я велела сделать это Испе́ру. Потому что для тебя это важно.

– Да что ты?

– Кроме того, мы оба хотели проверить, не окажется ли в кормушке еще одного письма.

– Так вот откуда дует ветер.

– Но там ничего не было.

– И слава богу, – говорю я. – Я все равно не понимаю, зачем этим безумным волшебникам потребовалось приставать со своими дурацкими сообщениями к бедным птицам. Могли бросить его в почтовый ящик, так оно тоже было бы доставлено. Что за театральщина?

Целых пять дней подряд я занята, приводя все в порядок и возвращая нашу жизнь в прежнее русло. Дважды за это время выезжаю в город, чтобы сделать заказы, и каждый раз чувствую в вежливых приветствиях горожан, обращенных ко мне, столько же холода, как в нынешней зимней стуже. Люди по-прежнему считают арест Вайдфарбера неким оскорблением со стороны императора («Он всегда был почетным, добропорядочным жителем Амберлинга!») и, соответственно, не очень-то лицеприятно высказываются об Испе́ре. Но поскольку они не могут лично высказать все сыну императора, то выражают свое недовольство мне. Конечно, все это в рамках приличия, так что не подкопаешься.

– Не могла бы ты в следующий раз прийти ближе к одиннадцати? – шепчет мне Мелли, дочь бакалейщика. – Знаешь, я против тебя вообще ничего не имею, но в прошлый раз мне пришлось выслушивать комментарии относительно того, что я якобы разговаривала с тобой чрезмерно ласково и дружелюбно. «Она хороший покупатель!» – оправдывалась я. А после этого в городе стали говорить, что моя благосклонность была куплена. Поэтому если ты в магазине будешь единственной клиенткой, нам обоим будет спокойнее, понимаешь?

– Понимаю, но не знаю, смогу ли это устроить. С каких это пор стало предосудительным быть замужем за мужчиной, который держит под замком преступников?

– О, – уклончиво мямлит Мелли. – Я думаю, это что-то вроде особенности наших жителей. Они искали повод выступить против императора, и теперь он у них есть.

Каждый раз, появляясь в городе, я прихожу к квартире, в которой живет повар со своей женой, и стучу в дверь. Но мне никто не открывает. Когда расспрашиваю соседей и прохожих, мне говорят, что видели здесь жену повара только вчера. Или сегодня утром? Во всяком случае, она вот недавно проходила по этой улице. Тогда я пишу письмо и прихожу к их квартире в третий раз. В этот раз, как и ожидалось, тоже никто не открывает, поэтому я закидываю послание через прорезь для писем в двери.