Истинный принц полностью

Я с облегчением откидываюсь на сиденье.

– Простите за задержку, леди Фарнфли, – говорит мне возница, останавливая сани перед воротами нашего сада. – Но снега намело так много, что ветки обломились под его тяжестью, а глыба, свалившаяся моим лошадям под копыта, была достаточно большой, чтобы прибить нас насмерть. Так что я приложил все свои силы, чтобы оттащить ее подальше от дороги. Надеюсь, вы не слишком замерзли?

Я удивлена. То, что он говорит, звучит абсолютно правдоподобно: ветка свалилась на дорогу, лошади остановились, колокольчики смолкли. Возница привязал поводья к сиденью, спешился и принялся расчищать дорогу от веток и снега. Когда он закончил, забрался обратно на свое место и поехал дальше. Только вот все происходило иначе. По крайней мере, в моей вселенной.

– Со мной все в порядке, не беспокойтесь, – отвечаю я. – Вам, вероятно, было куда холоднее. Не хотите ли зайти ненадолго и согреться за чашкой чая?

– Это очень любезно с вашей стороны, но мне нужно немедленно отправиться в обратный путь, чтобы Его Высочество наследный принц не волновался. Он наверняка уже гадает, куда это я запропастился.

Для жителей Амберлинга Вип по-прежнему остается наследным принцем. Однажды, когда его отца не будет в живых, он даже будет носить титул короля, однако это не меняет того факта, что на самом деле Вип – лишь администратор, подчиняющийся приказам имперского надзирателя. Но жителям Амберлинга все равно. Для них королевская семья навсегда останется властью, обладающей высшим авторитетом. Об этом свидетельствует тот благоговейный, уважительный тон, с которым они говорят о своих правителях.

– Тоже верно, – отзываюсь я. – В таком случае возвращайтесь домой. Надеюсь, на этот раз ветки останутся там, где и должны быть.

– Я доверяю своим духам-хранителям, – отвечает возница. – До сих пор они еще ни разу не подводили меня.

Лошади рысью уносятся прочь, и пока я продвигаюсь к входной двери, звуки колокольчиков равномерно стихают где-то вдалеке. Я вхожу в дом и сразу слышу голоса Этци и барона, доносящиеся в холл из гостиной. Они громко читают вслух – очень громко! Судя по всему, они поделили между собой роли из недавней пьесы Ба́ндита Боргера Шелли. Звонкий смех и аплодисменты Каниклы говорят мне о том, что она с восхищением слушает этих двоих. Моя фея-крестная со стопкой тарелок в руках выходит ко мне в холл.

– Призрачных желаний, Клэри! Куда ты запропастилась? Давно пора ужинать! Я больше ни минуты не выдержу этих ужасных криков.

– Возблагодарим призраков, фея-крестная. Вообще-то эти крики – искусство.

На лице феи появляется гримаса отвращения.

– Поторопитесь! – раздается радостный возглас Каниклы. – Скорее, скорее!

Я вскидываю брови.

– Она тоже участвует?

Моя фея только отмахивается:

– Они возложили на нее роли нескольких безымянных слуг. И как бы она ни читала свои слова, это никогда не бывает достаточно хорошо.

Едва Каникла умолкает, раздается голос Этци:

– Ники, речь идет о жизни и смерти! Ты должна вложить в свой голос больше ужаса и трагизма!

– Поторопитесь! – тянет Каникла, на этот раз несколько писклявым тоном. – Скорее, скорее!

Фея-крестная остается стоять со мной с тарелками в руках, наблюдая, как я снимаю свои мокрые от снега вещи и убираю их в гардероб.

– Так я слушаю? – нетерпеливо говорит она. – Чем ты занималась весь день?

Пока мы вместе накрываем на стол, я рассказываю моей фее о старике Вайдфарбере, что вызывает у нее громкие недоверчивые возгласы.

– Серьезно?! Но ведь он всегда был таким обаятельный мужчиной! Я до сих пор помню, как он приходил навестить мою бабушку, и даже подарил мне блестящие пуговицы и тесьму, чтобы я могла с ними играть.

– Они были друзьями?

– Не думаю. Если смотреть с сегодняшней точки зрения, я бы сказала, что он с ней заигрывал, а она его отвергала.

Когда мы заканчиваем говорить о Вайдфарбере, я рассказываю фее о своем визите к Випу. Едва я упоминаю о зеркале и блуждающем взоре, как моя фея презрительно фыркает.

– Зеркало! – возмущается она. – Это вещь нового времени, оно не подходит для этого!

– А что подходит, ты знаешь?

– Естественно. Берешь чистую воду и наливаешь в миску. Зимой для этого отлично подходит снег, который нужно собирать в открытом поле. Летом моя бабушка набирала дождевую воду. Потом ты погружаешь взгляд в свое отражение на поверхности воды, пока водная гладь не начнет показывать тебе картины событий, которые происходят с другими людьми в далеких краях.

– И это работает? – спрашиваю я. – Она действительно что-то видела?

– Думаю, да. Однако всегда упоминала, что мне не стоит необдуманно делать то же самое. Обычно люди видят в отражении тревожные вещи, понять которые не в силах и которые истолковать могут только мудрые волшебники. Всем остальным эти образы несут лишь несчастье и огорчение.

– А ты когда-нибудь раньше пробовала это делать?

Фея что-то уклончиво бормочет, словно бы случайно сталкивает ложку, что та, перелетев через весь стол, сваливается с другого его конца на пол.