– Подождем, – говорит Испе́р. – Эти мыши хотят домой. Надеюсь, они найдут способ отправиться туда, если мы не станем им мешать.
Я смотрю в темноту позади Випа и пытаюсь получше разглядеть стену: в ней дыра, но она небольшая. Чтобы пролезть, нужно лечь на землю.
– Как древний колдун проходил мимо мышей? – спрашиваю я. – Если его тайный очаг где-то там, разве ему не приходилось частенько пользоваться этой дверью?
– Думаю, он направлял мышей в другое место в тайных коридорах, – отвечает Испе́р.
– И как он это делал?
– Ты обратилась не по адресу. Эти безумные уровни, которые используют ведьмы и волшебники древней веры, для меня практически не существуют. Если кто-то здесь и может понять, что нужно делать, так это ты! Как насчет того, чтобы воспользоваться связью с Королем-Призраком? Он явно не боялся этих тварей и знал, как с ними обращаться.
– Думаешь, это так легко?
– А ты что уже пробовала?
Нет, я не пробовала. Поэтому закрываю глаза и сосредотачиваюсь на Короле-Призраке, что поначалу и в самом деле сложно, потому что я перекинута через плечо Испе́ра и панически боюсь, что адские мыши могут забраться в кровать, на которой он стоит. Но постепенно мне удается думать о серебристых ледяных звездочках, которые выдыхает мой спящий отец. Я вижу, как они светятся перед моим мысленным взором.
Едва я ощущаю связь с холодным дыханием отца, мне становится намного, намного спокойнее. Испе́р прав: мой отец не боится адских мышей. Я бы даже сказала, он улыбается во сне от моей паники. В сознании, будто это мое собственное воспоминание, возникает образ: вижу, как мой отец идет по лесу с флейтой, а адские мыши, пританцовывая и радостно пища, следуют за ним. Им нравится музыка, которую он играет. Его музыка делает их ласковыми и покорными.
Проблема в том, что у меня нет флейты, а если бы была, то играть на ней я все равно не умею. Но… я могу петь! В прошлый раз я напевала колыбельную, которую пела мне мама, когда я была маленькой. Теперь на ум приходит другая мелодия. Мы с мамой любили петь эту песню вместе, и каждый раз у нас было очень хорошее настроение.
Я не помню всего текста этой песни, поэтому просто пою «
Когда дохожу до конца песни, я открываю глаза и начинаю петь сначала. Время от времени добавляю новые слова, но в основном песня живет мелодией и моим голосом, отчего адские мыши вытягиваются по струнке, принюхиваются и моргают своими красными глазами. Из спин у них вырастают созданные из теней крылья, и когда отдельные мыши начинают, взлетая, подниматься с земли, мой голос несколько раз едва не смолкает. К моему огромному облегчению, они не залетают на кровать, а суетливо и неуклюже направляются к маленькой лазейке, за которой пряталась музыкальная шкатулка.
Адские мыши, одна за другой, продолжают свой шаткий, неустойчивый полет в направлении призрачного времени, и когда я начинаю свою песню в девятый раз, армия мышей на полу сильно редеет. Мне становится заметно теплее, но голос от сильного волнения нещадно хрипит. Скрипя как несмазанная телега, я повторяю свою песню в десятый, одиннадцатый и двенадцатый раз, пока не взлетает и не исчезает в Царстве Призраков последняя адская мышь.
Я уже собираюсь вздохнуть с облегчением, как мимо плеча Испе́ра вдруг запоздало проносится довольно пухлая мышь. Я с ужасом наблюдаю, как адская мышь почти приземляется, но потом собирается с силами и наконец исчезает в невидимой дыре под прикроватным столиком. После этого становится тихо.
Я чувствую, как напряжение покидает тело Испе́ра. Он осторожно спускает меня со своего плеча и ставит на покрывало. Но продолжает держать меня в своих руках, не чтобы поддержать, а стараясь, как мне кажется, успокоиться.
– Это было не самое прекрасное исполнение, которое я слышал в своей жизни, – говорит он. – Зато эффективное.
– То есть, по-твоему, я плохо пою?
– По-моему, ты кажешься довольно жуткой, когда творишь магию таким способом.
– Вип? – зову я. – Ты тоже так думаешь?
– О, в этом что-то есть, – говорит Вип, скользя на своем кентавре в попытке занять более удобную позицию. – Но только до тех пор, пока ты не используешь свое пение против меня. Пол чист?
Испе́р освещает пальцами всю комнату.
– Выглядит хорошо, – говорит он. – Мы потеряли много времени, поэтому давайте быстро исследуем секретные ходы. Куда ведет дверь? Ты помнишь это, Випольд Верный, принц Нетленной Твердыни?
Вип так сильно закатывает глаза, и мне сразу становится понятно, что Испе́р не в первый раз подтрунивает над одним из его прозвищ.
