— Как я уже сказал, мы были знакомы в прошлом, так что цена будет чисто символической, — зевнул он. — Душа мне твоя ни к чему, не переживай, и роспись кровью тоже не потребуется. Одна ма-аленькая Клятва…
Я усмехнулся, ожидая продолжения.
— Отдашь мне то, о чем сам пока не знаешь, — сказал он. — Тогда, когда я попрошу.
Он смотрел на меня прищурившись, с неприятной усмешкой — «я все понимаю, но куда тебе деваться, загнанный в угол герой?» Запрашиваемая Клятва была нехитрой ловушкой — в такой формулировке можно потребовать чего угодно, а Хитрейший, несомненно, знал о прошлом и будущем гораздо больше, чем рассказал, да и верить его словам… стоило ли? Нечестная сделка подлеца с дураком: один знает все, другой — ничего.
Именно от таких Клятв меня предостерегал Белый Дьявол. Но дело было не только в осколке Единого — я и сам прекрасно понимал, что подобный договор подведет жирную черту под моей независимостью. Я действительно стану его «фигурой», тем самым фактотумом Вечности, о котором говорили наемники Корпуса, только не мнимым, а настоящим.
Было также совершенно ясно, что эту ситуацию подстроил сам Хитрейший, чтобы подцепить меня на крючок. Подобных совпадений не бывает — и душеторговцы, нанявшие Корпус, выступали одним из инструментов хозяина Контракции, вероятно, даже не подозревая о своей роли. Я отказался сотрудничать в Вечности — и он запустил более жесткий вариант «принуждения». Тем не менее это свидетельствовало об одном факте: именно я, Сигурд Морозов, для них очень важен. Корни этой важности, несомненно, росли из того черного ящика, что скрывала моя память под слоями тусклых воспоминаний о детстве, семье, академии и Звездном Флоте. Там же, откуда порой прорывались яркие необычные видения, которым не находилось логичного объяснения.
— Прежде чем говорить о Клятвах, я хотел бы получить ответы на два вопроса, — медленно произнес я, не отводя взгляда. — Первый: ты принял облик землянина и говоришь со мной так, будто сам принадлежишь к моему Народу; к чему этот маскарад? И второй: ты сказал, что в прошлом мы друг друга знали; тогда расскажи, кем я был в том самом прошлом? Почему я… бессмертен? И что нас связывало?
Мой собеседник вздохнул, усмехнулся и опять откинулся в капитанском ложементе, совершенно человеческим жестом заложив руки за голову. Прошло несколько секунд, прежде чем я снова услышал его:
— Ответ на первый вопрос прост и бесплатен. Я выбрал отражение, чтобы ты понял, что я не враг тебе и твоему Народу. По правде говоря, я вас хорошо знаю. Не совсем я, но линии пространства, времени и событий скрестились так, что земляне мне… не совсем чужие. В отличие от многих кел, я знаю и помню, кто вы, откуда и зачем сюда пришли. И на что вы способны… Потому и говорю с тобой понятным тебе языком, открывая свои сферы.
Я медленно кивнул. В целом его облик меня не особо удивил. Если я с помощью Руны выучил Язык Кел и смог изображать одного из обитателей Вечности, что мешает небесному кел сделать то же самое с атрибутами моей расы? Тем более в послании Авроры Мартинс многое говорилось о кел-шпионах, проникающих в земные колонии. А вот второй вопрос…
— А ответ на твой второй вопрос не прост, — донесся безмятежный голос владыки Контракции. — Он даст слишком много иллюзий, ничего не стоящих, пока за ними не появится настоящая сила. Ты ведь и сам запретил себе помнить, Сигурд…
Он впервые за время нашего разговора назвал меня по имени, и от его звучания меня вдруг пробрала дрожь — настолько многозначительно сделал это Хитрейший. Но я не собирался сдаваться:
— И тем не менее я хочу знать. Ты можешь вернуть мне… память?
— Могу, конечно, — зевнул он. — Но не бесплатно: это не входит в нашу сделку и потому требует отдельной оплаты. Однако я, в знак доброй воли и нашей новой дружбы, готов включить это условие в нашу Клятву. Принеси ее, мой герой, и, как только ты сделаешь это, я расскажу тебе, о чем ты просишь.
Значит, не скажет… Я глубоко вздохнул, чувствуя себя на краю бездонной пропасти. Один неверный шаг — и… Но торговаться с ним не имело смысла, это игра на чужом поле, правил которой мне не рассказали, потому что вообще не считали игроком — скорее одной из шестеренок некоего хитрого плана.
