Без удивления и без радости стало понятно: в гондолу просится королева Марго - заглавная стрекотуха. Не могу утверждать и теперь, вставал ли я, открывал ли шлюз гондолы, держал ли на ладони опять холодную и тяжелую королеву. Не могу утверждать также, состоялся ли между нами диалог.
Королева:
- Ты сможешь ответить, кто мы?
- Разве вы сами не можете ответить на этот вопрос? Королева:
- Нет. Мы ищем того, кто создал нас. Мы бессмертны.
- Зачем вы ищите? Королева:
- Тот, кто создал нас, может и ответить.
- Логично. Но зачем тратить столько энергии и времени? Может быть, просто пользоваться тем, что дано? Королева.
- Мы разрушаем и не создаем. Мне дан интеллект, но я не всегда могу удержать свою семью от разрушения. Так не должно быть.
- Опять логично, но коли есть интеллект, должна быть и Добрая воля. Королева:
- Инстинкт или программа часто выше моей воли. А творящий зло не должен знать, что он творит. Тогда есть равновесие. У нас равновесия нет. Мы уходим.
- Куда же? Королева:
- Искать. Покоя и равновесия. Искать свою цель.
- Что ж, ищи, и да обрящешь! Королева:
- Мы уходим еще и потому, что есть ты. Мы не можем сосуществовать.
- Очень жаль, что мы не можем сосуществовать! Прощай. Королева:
- Когда будешь там, где море, найдешь то, что мы оставили тебе.
- А как я найду то, что вы мне оставили? Королева:
- Найдешь.
- Вы вернетесь, когда познаете свое назначение? Королева:
- Нет. Прощай.
- Жалко с тобой расставаться! Откуда вы?
Королева:
- Издалека. Ты найдешь то, что мы оставили тебе.
Прощай. Прощай... прощай... прощай... "Грустно это - расставаться"... Очнулся я с ощущением гнетущей пустоты, разбитый.
- Голова.
- Слушаю, Ло.
- У тебя все в порядке?
- Да, все в порядке.
- А что было?
- Анализирую.
- Та-ак... Хочешь, научу еще одной старинной песне?
- Это необходимо?
- Но ты же сетовал давеча, что научен только одной песне!?
- Разве я сетовал?
- Ну, хорошо, оставим все это. Песня начинается так:
"Люди добрые, поверьте - расставание хуже смерти". "Однако постой, Голова, погоди!" - мне надо было что-то вспомнить, срочно Вспомнить, иначе будет поздно. Я зажал голову руками, согнулся, сидя на тахте, чтобы сосредоточиться. И вот оно явилось: поплыли передо мной строки, написанные вкось стремительным почерком. Лишь самые доверительные документы и вещи интимного свойства пишут у нас от руки, древним способом. Для меня навсегда осталось таинством, каким образом я увидел дядино письмо, оставленное на видеопленке в обширном чреве автоматов. Дядя писал:
"Мальчик мой! Расстались мы холодно, но я буду вспоминать тебя часто и до конца дней своих. Я виноват перед тобой- у меня всегда не доставало времени, чтобы просто посидеть рядом с тобой и помолчать. А уж если совсем честно, то я избегал тебя, чтобы не читать наставлений, потому как боялся увидеть в итоге своего племянника, которым втайне гордился и горжусь, таким, как все, уравновешенным, в меру вежливым, в меру рассудительным и в меру любящим. Равновесие, конечно же, добродетель, но не самого высокого свойства, мальчик мой. Ты мне нравишься больше таким, какой ты есть, - порывистым, горячим, справедливым. Ты родился с талантом редкого свойства: ты болезненно совестлив, понимаешь настоящую красоту, составляющую самую суть вещей, и умеешь страдать. Человечество в наши дни совершенно, мы понимаем искусство и создаем шедевры, но разумом, не душой, и в этом свойстве нашей цивилизации таится немалая опасность. Мы знаем прошлое, но знания наши академичны, мы разучились жалеть и сочувствовать, мы анализируем, легко находим ошибки и просчеты предков и многие их заблуждения объясняем скудостью интеллекта и темнотой, мы совершенно исключаем порыв и страсть, то есть лишаем тело души и плоти. Мне не нравится, что мы теперь лишь любуемся сами собой и отдаляем на неопределенное время вопрос: а что же дальше? Какова наша миссия? В древней древности существовал миф о том, как юноша по имени Нарцисс упивался красотой собственного отражения в воде до тех пор, пока не исчах. То же самое ждет нас, если мы не станем глядеть на звезды и думать о том, что в необъятной Вселенной ждут нас страждущие. Ждут, мальчик мои, и мы должны прийти. В том и есть наше предначертание.
Мальчик мой!
Ты прости меня, но по моему настоянию ты будешь отпущен один на чужую планету, где, по предварительным данным, есть примитивная цивилизация. Почему ты и почему один? Отвечу: ты больше других и лучше, чем кто-либо, способен справиться с возложенной задачей, которая не имеет четко очерченных границ. Ты настойчив, терпелив, ты с неподдельным интересом изучал прошлое, поднимался по ступенькам цивилизации от первых костров, зажженных пращурами, до наших дней процветания и благоденствия. Ты, как никто другой, уловил внутреннее движение народов и государств, ты, знаю, плакал и смеялся над древними книгами, грезил прошлым и глубоко проник в тайники истории, потому-то запасся добротой, терпением и снисходительностью. В том, повторяю, твой талант особого свойства.
Мальчик мой!
