- Я понял. Верят ли там, откуда ты упал, в то, что есть Вездесущий и Неизмеримый?
- В некотором роде - да. Только мы называем его другим словом - Космос.
- Ты не слуга Вездесущего и Неизмеримого? Скала все шептал сзади, вздыхая шумно и взахлеб:
- Ты слуга Вездесущего! Ты - слуга. Они поверят и покорятся.
- Я - человек,
По толпе прокатился ропот и стон облегчения.
- Ты - дурак, Хозяин, - сказал брат мой и дотронулся до моего плеча теплой ладошкой: он осуждал и жалел меня, незадачливого.
Тучи впереди раздвигались, как занавес на театральной сцене, за ними выступала блеклая голубизна. Я вспомнил море, которое явилось во сне, и опять закручинился о ласковой моей Родине, где осталось все, даже сон.
Червяк Нгу воткнул палку в песок и подбоченился:
- Если ты всего только человек, то почему хочешь учить нас?
- Мой народ старше твоего, он мудр и знает много такого, чего не знаете вы.
- Если ты могуч и богат, накорми нас, построй нам новую деревню и вылечи наших детей.
- Я могу накормить вас, построить новую деревню, но что тогда останется вам? Вы одрябнете без забот, воины станут слабыми, женщины - ленивыми, племя одолеет каждый, когда я уйду. Не так ли?
- Так не должно быть, - ответил Нгу и раздумчиво покачал головой.
Наступило молчание.
- Вы готовы принять мою помощь, племя Изгнанных?
- Чем же ты можешь помочь нам, Пришелец? - спросил Червяк Нгу.
- Я отведу вас туда, где вы жили раньше, к большой воде. Мы построим там новую деревню и засеем поля.
- Мы не умеем сеять, разучились.
- Я вас научу.
- А стрекотухи, Пришелец?
- Они уйдут.
- Ты в том уверен?
- Уверен.
- Хорошо. Мы подумаем.
- Думайте быстрее.
- Мы не умеем думать быстро.
- Что ж, я подожду.
3
Ну вот, самая пора спуститься в яму, покуда мужчины племени будут думать; быстро думать они, как заявлено, не умеют, и я, наверно, успею. Подземелье манило. Я чувствовал всем существом своим, как оттуда, из черной глубины, будто толчки усталого сердца, доносятся до меня тревожные токи: кто-то зовет меня устало и настойчиво.
Я сел на край ямы. Я видел, что женщины деревни выглядывают из закутков с неодобрением, рядом топтался Сын Скалы, обвешанный оружием - при нем были два наших копья, луки со стрелами, у его пояса болтался притороченный к набедренной повязке узелок с нехитрым имуществом.
- Куда держишь путь, Хозяин?
- Туда, - я показал рукой вниз.
- И я туда.
- Зачем?
- Неизвестно.
- Оставайся здесь.
- Нет!
"Ладно, - вяло подумал я. - Пусть тащится со мной, все равно этому малому некуда деваться. Да и веселее вдвоем".
- Не возражаю, только спрячь куда-нибудь свои палки - мешать будут. Сам потащишь это добро, брат.
- Скала сыт, потому и силен.
- Дорога наша трудная.
Скала кивнул и показал в улыбке крупные свои зубы - он был доволен, что я беру его в сомнительный этот поход, что он будет рядом и постарается не подкачать.
...Скала раскорячился уже в горловине ямы и не мог двигаться, поскольку одной лишь свободной руки было мало. В другой руке он держал два копья, к тому же мой лук, рассчитанный на рост за два метра, тяжелый и громоздкий, воткнулся в стену тычком. Сперва брат мой возился молча, будто козявка в тенетах паука, лишь сопел, потом же завыл от злости. Я спускался в прохладную глубину подземелья и снизу четко видел каждое движение незадачливого моего оруженосца - он напоминал марионетку, вырезанную из черной бумаги.
- Хозяин!
- Да?
- Мне плохо, Хозяин!
- Я тебя предупреждал?
- Ты меня предупреждал, ты ворчал, как старуха. Ты - умный. Правда, не всегда ты умный...
- Спасибо и до свиданья.
- А я как же?
- Дожидайся моего возвращения.
- Тебе меня не жалко? Мы с тобой породнились, мы вместе писали Вездесущему и Неизмеримому! Тебе меня не жалко?
- Бросай копья вниз. Да осторожней бросай - в меня попасть можешь, ловкости в тебе совсем не наблюдается.
- А если я попаду тебе в голову?
- Я воткну копье тебе в зад, брат мой! И спеши, мне некогда.
Копья, брошенные одно за другим, туго просвистели за моей спиной и в опасной близости. Этот лукавец демонстрировал свою сметку; и тут не утерпел, пошутил малость, Слышно было, как палки глухо ударились о камень. Посыпалась галька. Потом, вихляя, пролетел лук с колчаном, и к моему лбу осторожно прикоснулась грязная нога Скалы.
