Грюон волновался, ведь его верный слуга четко дал понять, когда он прибудет. Но даже если его планы изменились, ничто не мешало бы ему связаться известным способом, но не связался и не ответил на попытку связаться с ним. Это могло значить одно: что-то пошло не так. И это ломало все планы. Будь брат Дован жив, не пришлось бы отправлять Призрака за королевой. Но судьба решила иначе. И никого, кому кардинал безраздельно бы доверял, больше не было.
С тяжелым скрипом поднялась внушительная решетка, и тут же выпорхнули легкие и грациозные всадники, рассыпаясь веером — кто на южную дорогу, кто на восточную. Гонцы. Следом спокойным шагом появились и другие. Разъездные, охотники, кто-то вернется через час-другой, кто-то через несколько дней, но пресвитер лишь мельком взглянул на эту живую суету. Никто еще не появился на горизонте. Никто не выезжал из-под крон деревьев, видневшихся вдали. Для обозов с товаром и провиантом еще рано, а потому дорога вновь быстро опустела.
Кардинал перебирал пальцами четки. Если к вечеру Призрак не появится, придется прибегнуть к поискам при помощи Силы, а он только-только почувствовал прилив и намеревался использовать ее совсем иначе. Легкая досада подступила, скривила ехидную мину, потом нагло показала кукиш и исчезла. Грюон поморщился. Еще бы! Ведь среди первых бессвязных видений предсказателя он смог выделить одно, очевидно, важное и настоящее предсказание: очертания некоего городка или поселка, вокруг которого шумит в легком ветерке пролесок, невысокая, но густая трава, покрытая росой, и низкий реденький туман. Кажущаяся безмятежность, если бы не одно «но», которое настораживало кардинала: туман был желтым, словно желток. Это было единственное видение, которое вызывало настоящие эмоции у герцога, и оно повторялось изо дня в день, с небольшими изменениями, которые заключались в продвижении тумана. Пресвитер просил внимательно запоминать в этом видении все детали, а поутру не просто рассказывать, а сначала записать на свежую память, а уж потом бежать к нему, дабы ничего не упустить. И узнать, что это за селение. К счастью, прорицание подобного рода позволяет это.
Несущийся с западной дороги всадник приковал внимание кардинала. Грюон выдохнул и по крутой винтовой лестнице, рискуя на высоких ступенях свернуть себе шею, устремился вниз. Он точно знал, что разъездной видел Призрака: мысленный след, который разглядел кардинал, четко нес в себе образ брата Хэйла. Вышибив тяжелую дверь в башню легким посылом Силы, он быстрым шагом направился к решетке. Перед ним, словно волнорез, двинулись четверо солдат из личной охраны. Они бесцеремонно распихивали древками алебард тех, кто вставал на пути. Грюон прибыл к воротам в тот самый момент, когда разъездной спрыгнул с коня, на ходу бросая поводья первому попавшемуся солдату.
— Ваше Высокопреосвященство! — выпалил он. — Вы просили доложить…
— Говори, — резко приказал кардинал.
— Я встретил вашего слугу там, в двух верстах на запад, — разъездной махнул рукой за ворота. — Он движется на телеге, которой правит сам, и, видимо, сильно ранен. Помощь от меня не принял, сказал, чтобы я скорее доставил сообщение кардиналу…
— Говори скорее! Не мямли! — прикрикнул Грюон.
— Он заставил запомнить дословно, — солдат облизал пересохшие от волнения губы и нервно сглотнул. — Ун угоа г`хан г`канн эно ашш.
— K`hashsh, — процедил кардинал.
— Ах да… «Кашш», — быстро поправился вестник. — Простите, Ваше…
Но священнослужитель уже не слушал.
— Коня мне. Быстро, — Грюон заметил подоспевшего герцога. — Ваша Светлость, Марк, прибыл мой дозорный, но он сильно ранен. Я встречу его. Попрошу вас приказать готовить ему лекарню. И нагреть бочку воды.
Марк кивнул, и тут же над двором разнесся его голос, созывающий слуг.
Кардинал ловко запрыгнул в седло, чего ожидать от него никак не приходилось, и, взглядом остановив охрану, взял с места в карьер.
— Он поехал один? — удивленно воскликнул герцог.
— Ваша Светлость, — ответил один из охранников, — если Его Высокопреосвященство так изволил, никто не ослушается.
— Ему виднее. Надеюсь, он может постоять за себя, случись что, — и сам ответил: — Кого я обманываю? Конечно, сможет.
Грюон удивительно хорошо обращался с лошадью, и та шла ровным галопом. Кардинал ожидал увидеть что угодно, но только не то, что показалось на горизонте. Черное пятно, видимое лишь теми, кто обладает Истинной Силой, кружило над Призраком, словно стая черных птиц, трепетало, будто некая морская дрянь, и пыталось окружить, закружить, связать, обернуть несчастного. Пресвитеру вспомнились «черные птицы», приснившиеся герцогу, и он горько усмехнулся. «Клюв Кашша! — в досаде воскликнул он. — Снился Клюв Кашша. Держись, брат, я уже рядом».