— Заглушить и заложить камнем, или вскоре от вашего замка останется лишь груда обломков. Мне кажется, я начинаю понимать, что происходит.
— Не расскажете?
— Нет, — коротко ответил кардинал. — Просто сделайте, как я говорю, дорогой герцог. И думайте лишь о том, как будете бороться за корону. Сейчас только это должно беспокоить вас. И не провожайте, я выберусь сам.
Грюон, оставив герцога в одиночестве, вышел из лаборатории.
«Хорош священник! Ух, как хорош. И тем приятнее будет обыграть тебя, эккури, — усмехнулся кардинал, проходя стремительным шагом по коридорам, не чувствуя усталости. — Ты думаешь, что победил? Ну нет, это всего лишь небольшая победа. Вовсе небольшая. Ты молодец, старик, но не учел ты одного. Ты показал мне то, что я иначе никак бы не смог разглядеть. То, о чем писалось в тех книгах, что ищет твой друг. О, он не найдет их. Уж в этом я уверен. И теперь я знаю. А ты нет. И никто не знает!»
Грюон от радости едва не подпрыгнул, но сдержался, усмирив прилив эйфории, и вышел во внутренний двор спокойный, как обычно, кивком наказал страже держаться поодаль и неспешно направился к летнему саду.
[1] Злодеянии (эккурион).
[2] Вечно Парящий (эккурион).
[3] Убийцу (эккурион).
26.
26.
Шинакский лес подступал постепенно. Показавшись в свете занимающегося утра далеко на горизонте редкими деревцами и густыми кустарниками, к полудню уже вставал стеной. Хигло, не дожидаясь команды наездника, пошел быстрее.
— Чуешь водицу? — усмехнулся Кйорт. — Что ж, ты прав. Там она точно есть.
Менее чем через час ходящий с наслаждением спешился в тени деревьев. Желтое солнце, изматывающее его, в бессилии лишь прыскало лучами через недостаточно густую листву, но это уже не причиняло путнику неудобств. Кйорт прислушался: звуки леса, такие обычные, но каждый раз такие приятные, не сулили беспокойства. Встряхнув флягу с остатками воды, йерро вылил последние капли на ладонь и смазал коню храп. Хигло фыркнул недовольно: мало — и толкнул хозяина в плечо.
— Терпи, скоро будет тебе вода, зря, что ли, я на брюхе половину Ильмети пересек? Хорошо, что никто не видел, как я по уши тогда в дерьме хоронился от их рыскунов. Отмывался потом неделю и все равно смердел. Знаешь, обычно это небезопасно, особенно учитывая последние события, когда пресвитеры лезут изо всех дыр, а в хребет нам дышит соглядатай, — продолжил Кйорт говорить с конем, — но кажется мне, что в такой глуши ничто нас не выдаст. И водицу найдем, да и оглядимся получше. Правда?
Ходящий достал аарк и с размаха воткнул его в землю рядом с большим деревом. Красная кровь мгновенно стала бурой, а второе сердце застучало гулко и решительно. Кйорт стал перед аарком на колени и оперся о рукоятку ладонями. Коснулся их тыльной стороны лбом и замер, закрыв глаза. Погасли звуки, и йерро ощутил, как аарк расползается тонкими нитями, отыскивая корни деревьев. Сливается с ними, впитывает влагу и наполняется, как губка. Тонкий шелест стал проникать в сознание ходящего. Словно сотни существ на непонятном языке говорили далеко-далеко, и нельзя ничего разобрать, кроме легчайшего шепота. Кйорт потянулся за ним. Шепот нарастал и внезапно сменился образами. Ходящий словно воспарил над лесом, скользя по самым его верхушкам. Он видел все. Скрывающихся в траве кроликов; перепрыгивающих по веткам птиц, которые появлялись, когда касались веток, и исчезали, едва отрывались от них, и за этим каждый раз было забавно наблюдать; белок, енота, спящую в дупле сову и, конечно, сверкающие, как прозрачные ручейки в солнечную погоду, корни деревьев, кустарников и даже тончайшие волоски травы, более тусклые к северу и совсем яркие к югу. Кйорт полностью сосредоточился на спутанной сверкающей вязи, отгоняя остальное, и искрящийся хаос стал похож на подземную реку со многими притоками. Йерро ощутил вкус родниковой воды на языке и прищелкнул им. Отстранился от аарка, но вдруг замер. Сквозь бессвязный шепот и снова нахлынувшие образы он отчетливо разобрал слова на чужом для Немолчания языке, но знакомом ему как общий для Кольца Планов. «Он несет смерть. Помоги!»
Кйорт вздрогнул, левая рука мгновенно выхватила арре, но правая крепче сжала эфес аарка. Ходящий снова закрыл глаза и воспарил взором. Густой и приветливый лес заиграл новыми красками. Теперь ручейки, указывающие путь к роднику, исчезли, но яркие и необычно зеленые листья трепетали, покачиваясь на ветках, словно при хулиганском ветерке. Было лишь маленькое «но». Как раз в это время ветер совсем стих.