— Потому что, эдали, — Кйорт сделал ударение на этом слове, — на самом деле служил ты у князя лишь потому, что его отец спас тебя в каком-нибудь бою.
— За Аргоссами лежат дурные земли, что тебе в них?
— Ничего. Я направляюсь в Эол.
Арлазар задумался и, помолчав, спросил:
— Сможешь пройти дурные земли?
— Я бывал в таких местах, что ваши в сравнении с ними — торговый тракт Алии.
— Это хороший ответ, но на другой вопрос, — заметил Арлазар.
— Думаю, что смогу. И тем более это удастся, если зверовщик будет за проводника.
— Там проводник беспомощен, никогда не знаешь, что тебя ждет. Важны лишь разум, сила, выносливость. Только через горы тебе не пройти без меня.
— Я все равно пойду, — твердо произнес ходящий, — с проводником или без.
— А как ты понял, кто я? — вдруг поменял тему Арлазар. — Не каждый в этом городе был в этом уверен. Больше догадки.
— Даже если не брать в расчет очевидное: то, что твой вид описан в бестиарии? — усмехнулся ходящий. — Для такого, как я, это несложно. Я тоже другой и вижу все, как есть. В отличие от зверовщика, кровь которого замешана лишь от человека, ты оставляешь след в Нейтрали. Яркий, четкий, хоть и быстро исчезающий. Такие витиеватые завихрения, совсем как татуировки на твоей правой руке. И увидеть их может лишь подобный мне. Кстати, такие, — ходящий указал на труп загонщика, — их тоже видят. Но у меня есть встречный вопрос: ты же должен ненавидеть d`namme…
— Если ты считаешь, что я ликую, видя произошедшее здесь, ты горько заблуждаешься, — с нажимом произнес эдали. — Не самая распространенная черта характера нашего народа в отношении людей, но, может, князь именно поэтому не дал меня убить, когда моя бригада была разбита.
— Вы прикрывали отход своих женщин, стариков и детей, — кивнул Кйорт. — Я слышал эту историю. Несколько сотен против пяти тысяч.
— Стариков и детей. Женщины дрались в одном ряду с мужчинами, — сдержанно сказал Арлазар. — Так кто ты?
Кйорт молчал, щурясь от выскользнувшего из-за облака солнца.
— Я должен знать, кто мне предлагает тяжелый переход, иначе точно не соглашусь.
— Мое имя, как я говорил, Кйорт, я принадлежу расе йерро. Я Первый дух. Я — ходящий. Если тебе это о чем-то говорит.
Арлазар напряженно посмотрел на нового знакомого. В его глазах проблеснуло непонятное ликование и тут же укрылось где-то в глубине.
— Эко тебя занесло. Теперь я не удивлен, хотя слышал о «таких, как ты», совсем мало. И лучше один раз увидеть.
— Так как? Можем отправляться? — улыбка Кйорта получилась кривой.
— Мы не можем оставить парнишку в таком состоянии, — заупрямился Арлазар.
— Мой отец назвал бы тебя святым, — усмехнулся йерро и сразу погрустнел, вспомнив Волдорта, но тут же взял себя в руки. — Тогда поступим так. Скажи мне, где я могу пополнить запасы и сменить свои лохмотья, а сам приводи своего ученика в чувство, и приходите ко мне. Бесов уже опасаться не стоит: смерть мозарта распугала их.
— Я подумаю и решу.
Арлазар подробно объяснил ходящему дорогу и подошел к Ратибору. Дотронулся до плеча. Юноша медленно поднял голову.
— Ты как? — спросил Арлазар. — Нам нельзя тут долго оставаться.
— Мариша мертва, мастер, — пролепетал юный траппер. — Моя Мариша.
— Вижу, — ласково сказал эдали. — К несчастью, мы уже для нее ничего не можем сделать. Разве что похоронить как положено.
— Я сделаю, мастер, — Ратибор поднялся с угрюмой решимостью. — Надо похоронить и всех этих людей тоже. Княжну… я не вижу княжну.
— Рати…
Но юноша снова забормотал бессвязно:
— Княжну надо отыскать, княжну, она где-то затаилась. Она клялась обвенчать лично меня и мою Маришу. Пусть исполнит, ежели жива.
— Вот беда, — прошептал эдали себе под нос. — Никак тронулся.
Ратибор, продолжая бормотать, суетливо перебегал с места на место и заглядывал во все места, где, по его мнению, мог схорониться человек.
— Рати...
Арлазар пошел следом за юношей, который скрылся в светелке, как вдруг раздался крик:
— Мастер! Я нашел! Жива! Жива!
Эдали молнией влетел в комнаты. Княжна в изорванных одеждах, свернувшись в клубок, жалась в углу близ столика с образками княжеских богов. Из румяной красавицы с широкими бедрами, алебастровыми руками и точеными плечами она превратилась в скелет, обтянутый кожей, и лишь живот красноречиво округлялся. Не различая ничего, она бессильно била себя кулаком в округлость. Ратибор поднял ее на руки и перенес на кровать.
— Тише, тише, теперь все. Мы рядом, — шептал он, убирая слипшиеся от крови густые каштановые волосы с лица. — Сейчас уже все хорошо. И с ребеночком будет все хорошо. Не знал, что госпожа тяжела.
Вскочил, проверил, есть ли в кувшине на столике у окна вода, выругавшись, схватил его и побежал к колодцу.
— Стой, — остановил его Арлазар, — вода в колодце может быть испорчена. Беги к арсеналу, позови господина Ларта, у него еще оставалась вода в бурдюке.