Кйорт снова глянул на стены домов. Нет, уже решено: прыгать по крышам — глупо. Улочки здесь не такие узкие, как в Ортуке, больше напоминающем крепость. Да и, ползая по черепице, постоянно рискуешь наделать много шума или сорваться на камни мостовой. Проще взять в руки трещотку и крутануть ее разок-другой. Ходящий ждал. Время стремительно убегало, ветер то затихал, то усиливался, но дул пока лишь в одном направлении. Облака, не такие плотные, как еще десять минут назад, уже несколько раз выпустили пойманную в капкан луну, и та полила окрестности ровным белым светом. Кйорт начал действовать старым безотказным способом. Поднял с земли камень размером с кулак и кинул его подальше, куда-то в боковую улицу. На его счастье, камень угодил во что-то, что хрюкнуло, со скрежетом двинулось и грохнулось, гулко разбрасываясь скачущими дребезжащими звуками. Собаки вскочили и залились лаем, потянув за собой людей. «Туда, туда», — с хищным рыком они кидались на улочку, едва не вырывая подводки из рук, и их спустили. Слетел, наделав грохоту, железный кожух потайного фонаря. Желтые яркие пятна запрыгали по стенам. Животные в один миг скрылись из глаз, намного опередив своих хозяев. Кйорт аккуратно двинулся вперед и преодолел уже полпути, как услышал недовольную ругань и заметил, как в пляшущем свете патруль устремился назад, словно догадавшись, что его провели. Йерро кувырком бросился вперед и прижался к стене. Слабая серая тень едва ли могла скрыть его: луна в очередной раз предприняла попытку прорезать облака, и ей это отчасти удалось. А даже если люди не заметят, то собаки, несомненно, почуют. Ходящий, досадливо скривившись и выругавшись, вырвал арре из ножен. Черное лезвие тускло блеснуло и притаилось, словно готовая к броску кобра. И тут раздался рык, ужасающий, гулкий, раскатистый. Эхом прокатился по улочкам, отражаясь от стен домов, и вернулся усиленный. Собаки взвизгнули, заюлили и, поджав хвосты, вдруг начали елозить животами по камню, прижимая уши. Сверкнули лезвия мечей. Охрана беспокойно и испуганно оглядывалась, задирая фонарь повыше. Кйорт не стал выяснять, откуда на улицах города аргосский тигр. Он молча вернул арре в ножны и юркнул в щель между домов.
Дальнейший путь был лишь формальностью. Легко минуя расхаживающие по городу патрули, ходящий добрался до пристани и затаился под навесом среди мешков, готовых к утренней погрузке. Трое расхлябанных мужичков перекидывались в кости и, как и вышагивающий недалеко квартет копейщиков, просто неспособны были заметить замершую между тюков с каким-то зерном и мехом черную тень. И тут заморосил мелкий дождь. Копейщики быстро ретировались в караулку, из которой просматривались подходы к пристани, а мужички сдвинулись ближе к тюкам и снова загремели костями. Близился рассвет.
15.
15.
Граф вырвался из забытья. Казалось, только сомкнул веки, как раздалось осторожное покашливание Керри.
— Спасибо, — поблагодарил граф, с усилием вставая с кресла, в котором заснул, едва присев.
Керри уже был одет в крепкую кожаную куртку свободного покроя, под которой затаился аккуратный бахтерец. Из-за правого плеча виднелась рукоять меча с широким лезвием, годного для боя одной или двумя руками, — любимое оружие северных варварских племен. На поясе справа висел одноручный боевой топор, а с другой стороны болтался топорик меньших размеров — для метания. По груди проходил ремень с тремя ножами. Еще один виднелся из правого голенища. Одно предплечье было обмотано тонкой веревкой, на втором еще одни ножны, в руке простой одноручный меч. В дверях стоял Мирко, вооруженный так же.
— На войну собрались? — усмехнулся рыцарь.
— Никак нет, но никогда не знаешь, что может понадобиться при утренней прогулке, а защитить своего господина мы обязаны, — бодро ответил Керри.
— Гил и Семми останутся с графиней, — добавил Мирко. — Мне Керри уже рассказал, что местный староста зашел слишком далеко и угрожал вам, господин. Мы не можем допустить такого.
— Благодарю, но без надобности — никакого кровопускания, — предупредил лорзан.
Он оправил одежду, взял необходимый рыцарю меч, подвесил его на шикарную перевязь и скомандовал:
— Берите эти седельные сумки и выходим. Сначала в конюшни.
Гостиница еще спала, но в поднимающихся приветливых лучах утреннего солнца, поглаживающего крыши домов, виднелись многочисленные копьеносцы, окружившие кольцом площадь. После утреннего дождя, который, начавшись с дробных капель, потом пролился словно из ушата, но затем быстро стих, воздух был чист и наполнен необычными ароматами просыпающихся цветов.
Энрих вдохнул полной грудью и, не останавливаясь и не обращая внимания на происходящее перед гостиницей, направился прямо к конюшням. Копьеносцы лишь проводили его взглядами. Никто не подошел к графу и не преградил дорогу.