Истины нет полностью

— Отец, — Кйорт клокотал от мечущихся эмоций, и они всполохами проступали в кратких изгибах губ, бровей и в безумном ярком блеске багровых глаз. — Допустим, что ты прав, что я стал для Нейтрали чужим, что я потерял связь с ней, что предсказание это — Истина, что я не смогу противиться ему, если запущу, и что могу погибнуть, если попробую увести Родник, но я не могу поступить иначе. Даже если есть маленькая возможность. Малюсенькая. Одна к многим тысячам — я должен попробовать. Моя жизнь — ничто! А возможность для йерро снова обрести свой Мир может больше не представиться.

Кйорт вздохнул.

— Если бы Цепп не погиб тогда, мы бы давно силой отняли у Немолчания Родник. Если бы он не погиб и передал нам знания о нем. Так что, если я должен буду умереть за эту попытку, я умру.

— Сын мой, — по щекам Волдорта потекли слезы. — Ты не понимаешь. Вместе с тобой миллионы существ отдадут свои души Радастану, ведь тогда Родник достанется им. Ты рискуешь не собой, нет, а целым Миром с бесчисленным множеством прекрасных существ. 

— Ты же знаешь мой ответ на это, — ледяным тоном, полным презрения, сказал ходящий.

— Мой сын не может так поступить, — так же холодно ответил Волдорт. — Мне очень жаль, что я не смог тебя научить…

Кйорт вскочил. Священник опрокинулся на кровати и медленно сел, помогая себе руками. Рука ходящего, держащая аарк, дрожала от напряжения. Блестели побелевшие костяшки пальцев. Вокруг глаз йерро расползалась мельчайшая черная сетка. Он невидящим взглядом смотрел перед собой. Пальцы кардинала медленно задвигались, незаметно заплетая искрящуюся вязь. В глазах Эртаи снова загорелся огонь. Арлазар положил ладонь на навершие меча, а пальцы поглаживали черенок. Амарис выпустила когти. Присутствующие испуганно и настороженно смотрели на взбешенного йерро, и в головах у них судорожно билась лишь одна мысль: смогут ли они остановить разъяренного ходящего. Тихо раскачивались готовые сорваться в бой мертвени.

Но Кйорт не двигался. Не шевелились и остальные, будто боясь малейшим движением спровоцировать вышедшего из лесу шатуна. Слова Волдорта впились в сердца Кйорта и причиняли ему настоящую физическую боль.

«Мой сын не может так поступить!»

Как же они жгли его, раз за разом проносились мимо и возвращались вновь. Перед глазами всплывали образы друзей и соратников, с которыми он рос, клялся в верности и дружбе. Цепп, сгорающий в огне Эллоаро, кричащий от нестерпимой боли. Расползающийся под многочисленными пустулами его Мир, обнажающий черные реки великого ничто. Зеленоватые, с синими прожилками листья деревьев, мягкая, как пух, трава, хлопанье ставен в родительском доме. Слезы после неудачных занятий, радость от первых достижений, стонущие от боли мышцы, слезящиеся от ночного чтения втайне от отца при свете огрызка свечи глаза. Первый шрам, первый убитый враг. Первое свидание с рыжей шумной девчонкой. Первый спасенный. Сияние доспехов Живущих Выше. Позорное, но жизненно необходимое принятие их покровительства и защиты от Радастана. Ненависть. Ненависть, переполняющая каждого оставшегося в живых йерро, и к тем, и к другим. Многочисленные и тщетные поиски рождающегося Родника по всем Планам. Не вернувшиеся из подобных походов самые лучшие ходящие.

«Мой сын не может так поступить!»

Горячо. Отчего же так горячо и холодно одновременно? Больно. Скверно. Как раскаленный прут, выжигающий траву, эти слова выжигали Кйорта изнутри.

«Мой сын не может так поступить!»

Но решение уже было принято. Кйорт медленно, со странным чувством, будто наблюдает за собой со стороны, спрятал аарк в ножны. С удивлением посмотрел на дрожащие белые пальцы и сжал их в кулак.

— Я передам родник Немолчанию, — тихо сказал он не своими холодными губами.