Она повернулась и пошла к нему. Лицо лорда Родаса, стоявшего за ней, побелело. На нем отразилось крайнее удивление, и он уставился на меня так, будто меня приговорили к смертной казни, будто нищий нашел сокровище, будто влюбленному ответили на его любовь.
Да… королевство должно жить ради его собственной жизни и процветания его земель. И для этого я должна умереть… Я увидела свою смерть в его глазах. Кровь, застилающая глаза других гостей, была и в его взгляде.
– Я владею этим королевством, – голос Майсы заставил меня вздрогнуть. – И ты предал меня, Мегас Эфенди, королеву этого королевства.
– Жизнь Рены важнее всего. – Мой дедушка выплюнул кровь изо рта. – Она избранная… Наследница стихий… Все вы должны преклониться перед ней, королевство выбрало ее!
– Предатель, – Майса зашипела, и ее дыхание, пропитанное смертью, растеклось по воздуху. – Из-за тебя, из-за твоей проклятой внучки Миенас умирает!
Ее слова достигли цели – и толпа взорвалась гневом. Шум от их криков раздался у меня в ушах как гром:
Они выкрикивали эти слова десятки, а может, сотни раз. Перед нами было королевство, которое хотело нашей с дедушкой гибели. Кровавое и жестокое королевство.
Святой Дух и святые укрылись от страха. Лорд Родас из королевства Оррения наблюдал за происходящим, а пери, крестьяне и защитники других земель столпились вокруг нас, охваченные гневом и любопытством.
Аяс все еще крепко держал меня, и я стояла на коленях перед платформой, со взглядом, устремленным на Майсу, которая нависла над моим дедушкой. Я не хотела плакать, но мои слезы лились ручьем.
– Не волнуйтесь! – Майса подняла руку, и двумя словами утихомирила толпу. – Этот предатель и его проклятая внучка получат свое. Получат сегодня. Миенас снова будет таким, как раньше, он снова будет полон магии!
Ее синее платье мешало ей двигаться, но от гнева и радости триумфа ее жесты стали быстрее и изящнее.
– Если проклятие не будет снято, то нас ждет неизбежный конец. И сейчас наши земли навсегда избавятся от этого зла. – На ее лице играла дьявольская улыбка. – Я приговариваю этих двух фанатиков, которые поставили свои жизни выше судьбы королевства, к смертной казни, а всех, кто им помогал, ссылаю в Беспокойный Рай.
Это был приказ. Приказ, который немедленно начал исполнять Симав.
Я была в шоке от ярости Майсы. Я пыталась осознать услышанное, и время казалось мне вечностью. Аяс не ожидал такого решения и ослабил хватку. Я не упустила шанса, вскочила на ноги и побежала к дедушке.
Но воины, сопровождавшие Симава, перехватили меня и удержали на ступенях. Мои крики раздались эхом по всему дворцу.
– Отпустите меня! – Но никто не попытался меня спасти.
– Майса… – Мой дедушка опустился на колени перед ней. – Пожалуйста, не делай этого. – Я была уверена, что он нисколько не думал о своей жизни и просил за меня. – Оставьте ее. Она ни в чем не виновата.
Майса смотрела прямо на толпу. Она медленно поправила свою корону, которая сияла на солнце, и откинула волосы назад, показывая, что не обращает внимания на моего дедушку.
– Оба будут казнены перед всеми. Эта казнь будет нашим воскрешением. Все должны стать свидетелями этого великого триумфа, – ее крики доносились до меня словно через толщу воды. – Немедленно сделайте все, что нужно.
Солдаты подняли моего дедушку за цепи. Я издала пронзительный крик, когда воины, которые держали меня на ступенях, схватили меня за руки.
– Не трогайте, отпустите!
Я не могла дотянуться ни до Ариена, ни до своих сил. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Я ощущала его горячее дыхание ближе, чем смерть.
Я не смогла сосчитать, сколько раз мои колени ударились о ступеньки, когда солдаты тащили меня по ним. Мои волосы растрепались, и я не могла видеть из-за слез, которые жгли глаза.
Воины окружили меня, и их лица были полны отвращения, будто они даже не хотели касаться моего тела. Меня тащили к тому месту, где только что состоялось объединение наших душ с Аясом, чтобы убить, и все просто наблюдали.
Эрин и Энфер тоже были изгнаны. Солдаты окружили их, и теперь у меня не осталось никого, кто мог бы мне помочь.
– Аяс… – сказала я, проходя мимо него. – Помоги мне, пожалуйста!
Мне было все равно, кто он такой. Я должна была умолять о жизни, и я умоляла. На миг я забыла, какой он жестокий и бессердечный, и надеялась, что он поможет мне, но он ничего не сделал. Аяс остался равнодушным.
– Ты проклятый, жестокий ублюдок! – крикнула я со всех сил. – Я знаю, что ты и эта мерзавка, твоя мать, сделали!
Другой грохот отвлек внимание толпы от меня. Я почувствовала, как мое тело напряглось, словно тетива лука, от звука цепи, которая била по земле. Каждая моя клетка дрожала от шагов смерти.
Мой дедушка каким-то чудом умудрился освободиться от воинов – не знаю, как он это сделал, – и бросился к Майсе.
