– Какое воспоминание о них ты любишь больше всего? – спросил я жену, когда она присоединилась ко мне за завтраком в этот последний день.
– То утро в Птолемаиде, – без раздумий ответила она. – Побывав в Египте для встречи с Клеопатрой, Ирод вернулся в Птолемаиду. Этот город не входил в его владения, но Кесария еще не была тогда построена, и нам приходилось пользоваться чужими портами. Мы втроем встречали его. Я помню, как он сбегал по деревянным сходням, перепрыгивая через тюки с шерстью, и с какой мальчишеской радостью он встретил свою царицу. Он был полон такой любви, что я многое простила ему за ту честную открытость, которой он лучился в тот день. Как давно это было, Тимон?
Я не мог точно припомнить год, но мы вчетвером снова оказались вместе тут, в Макоре, и нас ждало самое серьезное испытание, когда мир Ирода повис на волоске. В жестокой схватке между Октавианом Антонием мы приняли сторону последнего, главным образом, потому, что были ближе к Египту и знали Клеопатру и ее власть. Но в битве при Актиуме Антонии проиграл, и ходили настойчивые слухи, что Октавиан бросит римскую армию против Ирода, лишит его царства и в цепях доставит в Рим на казнь.
– Утром я отплываю на Родос, – сообщил нам Ирод. – Тимон Мирмекс отправится со мной. Я паду к ногам Октавиана. Буду молить его о милости так, как никто еще не молил.
Ночь мы посвятили молитвам в здешнем старом греческом храме, затем отправились в Птолемаиду и поднялись на борт маленького судна, которое и доставило нас на Родос. Здесь в сопровождении всего лишь нескольких спутников Ирод отправился предстать перед Октавианом, единственным наследником Юлия Цезаря, человеком, который заставил покончить с собой и Антония и Клеопатру. Ирод произнес несколько пророческих слов, которые на поколения вперед определили историю Иудеи:
– Именно Антоний возвел меня на трон, и я честно признаю, что истово служил ему. Я не покинул его даже после поражения при Актиуме, поскольку он был моим благодетелем. Я дал ему лучший из всех возможных советов и сказал, что есть только один способ предотвратить катастрофу. Убить Клеопатру. Если бы он покончил с этой женщиной, я бы дал ему деньги, защиту моих стен, войско и мою активную помощь в войне против тебя. Но сложилось по-другому! Безумная страсть к Клеопатре помешала ему услышать разумные слова. И я потерпел поражение вместе с Антонием. Он сокрушен, и я тоже снимаю мою корону, поскольку теперь она принадлежит тебе, Октавиан, а не мне. Я пришел к тебе, питая надежду на незапятнанность моей личности, ибо знаю, что ты будешь спрашивать не чьим я был другом, а каким другом я могу быть. – Таким образом Ирод, проявив отвагу – равной я не встречал в жизни, – вернул себе трон из рук врага, который в других условиях обрек бы его на мучительную казнь.
Как и во многих своих деяниях, Цезарь Август поступил мудро, ибо Ирод доказал, что он один из великих правителей римской провинции. Мне доводилось сотрудничать с проконсулами в Антиохии и Испании, но никто из них ни по силе личности, ни по энергии не мог и сравниться с нашим царем Иродом. Раздвинув наши границы до их естественных пределов, он хранил мир в своей части империи. Если он и не добился всеобщего признания, то все же принес мир и спокойствие в еврейское царство, которое во времена последних Маккавеев познало и воину и разорение; в годы его правления ни бандиты, ни фанатики не осмеливались разорять наши земли, и несколько лет назад, когда, возвращаясь из Испании, я остановился в Риме, Август лично сказал мне: «Я помню тот день, когда ты вместе с Иродом прибыл на Родос. Это был дерзкий и отчаянный поступок с его стороны, но я хотел бы всегда поступать столь же мудро, выбирая своих правителей».
Так как же, несмотря на все свои достоинства и успехи, Ирод так низко пал? Терзал ли его какой-то злой дух, вынудивший его превратить в прах все свое величие? Или же его ненависть и подозрительность, которые он питал к евреям, медленно разъели его мозг? Кто-то скажет, что в животе у него поселился змей, который и пожирал все его жизненные силы, но Шеломит и ее евреи утверждают, что их бог наложил на него особое проклятие за то, что он захватил трон Давидов. У меня же есть своя теория.
Я предвидел, что это может случиться, потому что тридцать один год назад он пришел ко мне в дом в Иерихоне, где я возводил для него храм, бросился на мое ложе и в ужасе прошептал:
– Мирмекс! Ты должен убить этого человека! У меня есть доказательства, что Аристобулос плетет заговор против меня!
Я изумленно отпрянул, потому что брату Мариамны было всего семнадцать лет, и евреи оберегали его пуще зеницы ока, ибо видели в нем возможность восстановить правление Маккавеев.
