Ребе Ашеру принадлежат три высказывания по поводу Торы. «Будь старым и седым, будь усталым и беззубым, но всегда будь с Торой». «Закон – как кувшин с медом. Если ты начнешь разбавлять его водой, мед вытечет, и у тебя останется дешевая смесь, в которой меда не будет и следа». «У входа в магазин у человека много друзей. Но у входа в Тору у него есть Бог».
Тем не менее, помнят его, главным образом, по тому веселью, которое воцарялось в Тверии, стоило ему появиться в ней. «Ребе Ашер, мельник, говорит: человек, который смеется, более желанен, чем тот, кто плачет. И Богу куда ближе тот ребенок, который танцует, сам не зная почему». Он доказывал, что Бог любит даже таких изгоев, как Менахем, сын каменотеса. Он бичевал неискренность, превозносил достоинство труда, говорил, что в счастливом браке муж и жена все делят поровну, и постоянно доказывал, что Бог добр и благороден. «Ребе Ашер ха-Гарци говорит: «Мало кому достались такие испытания, как раву Нааману из Макора. Когда римляне были готовы ворваться в его город, ему было предложено спастись бегством, и он оставил своих друзей. Когда он умер, то, обливаясь слезами, предстал перед Господом: «Шрам от этого постыдного поступка лежит у меня на сердце», но Бог поднял его с земли и сказал: «Когда в ту ночь ты ушел через туннель, то унес с собой новое понимание закона и вместе с ребе Акибой спас мою Тору. И даже малая часть закона, взывающая к состраданию, куда важнее, чем сто городов, и я заглажу шрам на твоем сердце».
А последнее суждение ребе Ашера о Торе было простым: «Тот, кто знает Тору и не учит ей других, подобен одинокому красному маку, цветущему в пустыне».
Его приверженность этому последнему принципу категорически не позволяла ему отвечать отказом, когда другие раввины просили его позаниматься с учениками иешивы в Тверии, где готовили молодых ученых. Занятия проходили в старом римском здании у озера, где обычно останавливался ребе Ашер, и маленький пожилой человек с седой бородой рассказывал о радостях, которые он обретает в иудаизме: «Моим путеводным светочем всегда был ребе Акиба. Он спас для нас Мишну, и я преклоняюсь перед памятью этого человека. С детства я хотел следовать по его стопам». Когда ученики спрашивали его, почему он считает Акибу величайшим из раввинов, он отвечал: «Он провозглашал, что у человека есть личные отношения с Богом. Он разрешал и проблему, как его соплеменники-евреи могут хранить верность Богу, царящему на небе, и в то же время подчиняться римлянам, которые царят на земле. И сегодня мы многому можем научиться у Акибы». Когда его студенты, в том числе и бесшабашные горячие головы, которые беззаботно росли под властью Византии, заводили разговор о сегодняшнем дне, спрашивая, как следует вести себя по отношению к византийским захватчикам, он без уверток отвечал: «Изучите последние часы жизни Акибы. Он во всем уступал Риму, но в конце жизни не мог не сказать, что, когда сталкиваются воля Бога и закон империи, последний должен отступить».
