И все четыре конгрегации христианской церкви, подчинившись приказу, распростерлись в пыли, и обе еврейские группы сделали то же самое – Аарон стоял на коленях в одной, а Шимрит в другой, – чтобы арабские воины могли ходить меж них, собирая деньги, которые преподносились как символ покорности. И когда дань положили у его ног, Абд Умар – пустив в ход греческий язык, который выучил, когда торговал в Дамаске, – объявил этим двум группам:
– Аллах рад нашей мирной встрече. Мы и дальше всегда будем жить в мире. Вы, народ Книги, можете встать и без страха предстать передо мной. – Когда это было сделано, он обратился с простым предложением, с помощью которого последователи Магомета, завершив первую волну кровавой бойни, приступали к управлению завоеванными территориями: – Сдайте ваше оружие. Все греки и другие грабители должны покинуть страну, но остальные могут остаться и отправлять свою религию. Будете платить скромный налог, а мы обеспечим вам надежную защиту. Или же вы предпочтете принять ислам и стать полноправными членами нашей общины, в которой у вас будут те же права, что и у всех нас. – И, сказав эти слова, он застыл в ожидании.
В этот напряженный момент христианин Никанор, сторонник византийской церкви и теории, что у Иисуса Христа было две натуры, крикнул:
– А вы принимаете Иисуса Христа?
– В нашем Коране его почитают как великого пророка, – ответил Абд Умар, и христианин распростерся на земле, воскликнув: «Я принимаю ислам!», но, когда он сделал это, один из византийских священнослужителей вышел вперед, чтобы остановить его. Сверкнула сабля, и большой палец священника отлетел в сторону. С той же легкостью могла слететь с плеч его голова, и все оценили этот акт милосердия.
– В то мгновение, когда этот человек сказал «Я принимаю ислам», – холодно объяснил Абд Умар, – он стал одним из нас, и любому из вас запрещается осуждать веру, которую он избрал. Кто еще избирает Пророка?
И многие, на удивление многие вышли вперед, чтобы принять веру завоевателей, но египтяне, которые придерживались убеждения, что у Христа было только одно тело, а Мария была Матерью Божией, обступили Абд Умара, и маленький лохматый священник спросил от их имени:
– Ты говорил правду, когда сказал, что если мы будем подчиняться вашим законам, то сможем придерживаться нашей религии?
Солдат, который отрубил палец византийскому священнику, оскорбился таким подозрением в нечестности и был готов нанести удар египтянину, но Абд Умар остановил его:
– Понять правду нелегко, и вы правы, что пытаетесь разобраться. Но я не кривил душой. Вы будете свободны жить так, как хотите.
Египетский священник склонил голову и смело сказал:
– Сын Аллаха, мы, пришельцы из Египта, готовы платить ваши налоги и содержать нашу маленькую церковь.
– Быть по сему, – объявил Абд Умар. Затем он обратился к христианам: – Вы будете в мире жить рядом с нами, и я смогу защитить вас, как только что обещал. Вы не должны отвергать ваших соплеменников, если кто-то из них захочет присоединиться к нам. У вас не будет права ездить верхом на конях и верблюдах, но вам разрешено пользоваться ослами и мулами. Вам нельзя строить ни церкви, ни здания, которые будут выше наших. А также возводить церкви кроме тех, которые уже существуют. – Он остановился. – Я не вижу детей.
– Они спрятаны, – объяснил египетский священник.
– Приведите их сюда, – потребовал Абд Умар, и испуганные матери рассыпались по городу, вытаскивая своих отпрысков из убежищ.
Когда все малыши оказались в сборе, Абд Умар сказал по-гречески:
– А теперь пусть каждый ребенок подойдет к своим единокровным родителям, и пусть отцы и матери подтвердят, что он плоть от плоти и кровь от крови их. – Дети разбежались по рукам матерей, которые страстно обнимали их, но примерно четырнадцать детей остались стоять в одиночестве – это были сироты города.
Спрыгнув с седла, Абд Умар подошел к ним с такой теплотой, словно они были его сыновьями и дочерьми. У каждого он спросил: «Где твой отец?», и, когда никто не смог ответить, он сказал:
– С этой минуты все они – дети Аллаха, потому что Магомет сказал, что все дети рождены в нашей вере. И лишь родители сбили их с пути. – Он поцеловал каждого из детей, одного за другим, и отныне они стали его детьми.
Последний ребенок, которого он обнял, был евреем, с еврейским именем, и Абд Умар спросил:
– Где евреи этого города? Что они решили?
Вперед вышел растерянный ребе и сказал, что евреи выражают покорность. Они будут платить налоги, но хотят придерживаться своей веры. На что Абд Умар спросил:
