– Округу? – засмеялся он. – Мы укроемся за этими стенами, а она пусть делает что хочет. Это жестокий край, и всегда будет таким. Придет день, когда все места, что лежат ниже по Дамасской дороге, восстанут против нас. Или захватчики хлынут по дороге, ведущей от моря. Или, явившись из Египта, нападут через оливковую рощу. Сельская местность? Да пусть только попробует добраться до нас! – Гюнтер, полный лихорадочного возбуждения, словно враг уже пытался сокрушить могучие стены Макора, стал царапать камни ногтями, но они с Лукой так тщательно подгоняли камни друг к другу» что пальцы не могли найти ни одной зацепки и соскальзывали со стены. – Да черт с ними, с этими крестьянами! – рявкнул он. – Когда их толпа соберется внизу, мои люди выльют на них кипящее масло! Мы сокрушим их, если они попробуют напасть на эти стены! – Он отступил назад, откровенно любуясь неуязвимыми каменными бастионами, но Фолькмар продолжал быть во власти мысли, что видит перед собой стены огромной тюрьмы, в которой крестоносцы сознательно погребли себя.
Когда оборонительные работы были закончены, Гюнтер мог позволить себе расслабиться, но этого не произошло, потому что некая деталь терзала его по ночам, и от этого факта он так и не мог избавиться. «Мы не смогли справиться с основной слабостью, – продолжал думать он. – У нас нет воды». Конечно, он сделал все возможное, чтобы свести к минимуму этот недостаток. Он приказал вкопать глубоко в землю огромные емкости, обмазать их глиной и обложить камнями, чтобы они стали полностью водонепроницаемыми; по его указанию, по каждой крыше тянулись водостоки, с которых дождевая влага собиралась в объемистые резервуары. Но ведь может случиться роковой год, когда придет засуха и город окажется в осаде, и, как бы ни был он укреплен, ему придется сдаться. Как-то Гюнтер заговорил об этом с Лукой, который надзирал над всеми работами, и новообращенный христианин сказал:
– Сир Гюнтер, когда я скрывался в пещере… от вас… – Два приятеля покивали друг другу головами. – У меня было чувство, что подо мной тянется шахта, которая ведет к источнику.
У Гюнтера перехватило дыхание. Если тут в самом деле существует надежный источник воды… в самом замке.
– Где эта пещера?
– Мы перекрыли доступ к ней, когда мостили двор, – объяснил Лука, показывая на участок в жилом квартале замка.
Гюнтер был готов ударить своего помощника, но сдержался.
– Почему ты не рассказал мне?
– Я не видел последний план замка, – признался Лука.
– Дай мне двадцать твоих лучших людей, – приказал Гюнтер и в тот же день начал выворачивать каменные плиты двора, уложенные всего неделю назад. Его землекопы углубились на десять футов, потом на пятнадцать, двадцать, и Лука занервничал. Но наконец они наткнулись на квадратную плиту, которая оказалась тут явно не случайно, а в соответствии с замыслом – они добрались до стены древней шахты, пробитой Удодом более двух тысяч лет назад. Как только Гюнтер лично спустился к этой каменной кладке и увидел, насколько она совершенна, он понял, что нашли его люди, но, чтобы обрести полную уверенность, приказал им откопать все четыре стороны давно исчезнувшей шахты. Когда это было сделано, Гюнтер получил доказательство существования лестницы и понял, что, если прорываться прямо вниз сквозь груды мусора, он должен найти воду.
Все, кто оказался под руками, были брошены расчищать забытую шахту, и, когда она углубилась более чем на сто футов вниз, Гюнтер уже не мог сдержать своего нетерпения – и все же никогда не колебался в убеждении, что вода где-то здесь рядом. Наконец землекопы добрались до каменного ложа – но ничего не нашли. Гюнтера охватило горькое разочарование, и, спустившись в шахту, он стал голыми руками колотить по каменному основанию, крича:
– Во имя Господа, где же вода? – но ответом ему были только клубы пыли.
Он выбрался наружу из пустой дыры и несколько дней мрачно размышлял о неудаче, которая постигла его в этом бессмысленном поиске. А тут еще случилось время засухи, когда по всем приметам должен был выпасть дождь, но он так и не пролился, и Гюнтера стали мучить лихорадочные мысли, что в будущем засуха может совпасть с нападением арабов и он, умирая от жажды в городских стенах, окажется совершенно беспомощным. Он набросился на Фолькмара с вопросом:
– Ведь не мог же источник высохнуть сам по себе?
Он заставил своего зятя на костылях спуститься в шахту, и Фолькмар лично убедился, что идея Гюнтера отнюдь не была бредом, но помогло разрешить тайну лишь одно его случайное замечание. Глядя на истертые ступени, что уходили в шахту, он сказал:
– Камень истерли тысячи и тысячи босых ног.
– И что это значит? – из темноты крикнул Гюнтер.
– Смотри. Смотри, где женские ноги стерли камень.
Идея захватила Гюнтера, и больше недели его преследовало зрелище бесконечной вереницы босоногих женщин, спускающихся на дно шахты с кувшинами для воды…
– Где же все они стояли? – задавался он вопросом, и как-то ночью его осенило. – Да вовсе не в шахту они спускались! – вскрикнул он. – Они куда-то шли!
