«Великое вероломство евреев еще раз дало знать о себе. Когда город уже полностью покорился, один ловкий парень тем не менее вооружился топором и стал коварно ждать моего лорда Фолькмара. Он с необузданной яростью кинулся к нему и едва не отрубил графу левую ногу. Мы отнесли его в чистую комнату, где положили на кровать. Глаза милорда не отрывались от висящего на стене распятия, потому что в этот день мы, к сожалению, убили многих христиан, но это можно простить, потому что они выглядели точно как арабы, и в пылу битвы нельзя было отличить праведных от неверных, и, когда граф Фолькмар увидел распятие и понял, что мы снова убивали христиан, он был готов скончаться от горя, но я оставался с ним всю ночь, перебинтовывая ногу и молясь о его душе. Утром к нам зашел Гюнтер Кёльнский и сказал: «Брат, я должен присоединиться к остальным, а то они возьмут Иерусалим без меня, а меня не будет на месте, чтобы заявить о своем королевстве». – «Неужели вы рискнете оставить своего брата в таком состоянии?» – сказал я, и Гюнтер ответил: «Я пришел из Кёльна, чтобы взять Иерусалим, и даже дьявол не остановит меня перед Святым городом».
Я просил его не оставлять своего умирающего брата, но он ответил: «Ему придется отрезать ногу, и он, скорее всего, умрет, но я оставлю с ним шесть своих испытанных людей». Граф Фолькмар услышал эти слова и закричал со своего ложа: «Убирайся к черту со своими людьми и со своим королевством!» – но Гюнтер не разозлился и мягко сказал: «Брат, именно эти земли я хочу забрать себе, и если ты выживешь, то сможешь разделить их со мной». И он ускакал со всеми своими солдатами, ни словом больше не упомянув о своем обещании. Я не сомневался, что моему господину предстоит скончаться, но на третий день из пещеры появился некий человек по имени Шалик, который счастливо избежал резни. Он заявил, что является доктором, и показал, как надо отрезать ногу графу Фолькмару, и, когда гниющая ее часть была отрезана, графу стало лучше, и загадочный врач сказал мне: «Я и моя семья – истинные христиане, но мусульмане вынудили нас пройти по пути неверных, и мы хотим снова получить святое крещение». Со слезами радости на глазах мы снова окрестили его вместе с женой, трех его сыновей и дочь. Он носил имя, данное ему неверными, и я сказал ему: «Во имя Господа, отринь от себя пути неверных». Поскольку он был врачом, знающим, как отрезать ногу, я сказал, что отныне имя его будет Лука, и он завершил крещение, много раз повторив новое имя. Семья одобрила его. Его появление и благочестивое поведение я счел подлинным чудом и расценил как хорошее предзнаменование нашего пребывания в этом городе».
Но пока Венцель и Лука, купец, ставший врачом, отчленяли его ногу, проклиная вероломство евреев – надо же, кинуться с топором на христианского рыцаря, – граф Фолькмар то и дело терял сознание от боли. Закусив зубами рукоятку кинжала, он видел перед собой Симона Хагарци и опять слышал предсказание еврея: «Если из ста человек, покинувших Гретц, вернутся лишь девять, они могут считать, что им повезло», и, впадая в бредовое забытье, он знал, что ему не быть одним из них. Он больше не увидит Рейна, и, вспоминая тех евреев, которых его люди перебили на берегах реки, он прощал того единственного еврея, напавшего на него. «То было Божье возмездие, – бормотал он про себя, когда араб пилил ему кость. – Да простит нас Господь за все, что мы сделали». И тут он лишился ноги.
В течение нескольких лет Гюнтер Кёльнский не появлялся в пределах восстановленного Макора. Он ускакал помогать взятию Иерусалима, затем участвовал в осаде Ашкелона и в долгой войне с Триполи и Тиром и, наконец, в 1104 году способствовал падению важного портового города Акки. Когда мощные стены этой крепости пали под натиском осаждающих и город получил новое имя, Гюнтер наконец вернулся в Макор, где Лука, исполнявший ныне обязанности бейлифа, судьи и казначея города, приветствовал его от имени правителя, графа Фолькмара.
– Где мой брат? – спросил исхудавший воитель, и Лука провел его в большое строение, служившее грубым подобием замка, откуда Фолькмар правил окружающими землями.
Гюнтер влетел в дверь, за которой его ждал бывший зять – пожилой, седоголовый и худой пятидесятишестилетний мужчина без ноги.
– Война окончена, – заявил Гюнтер, – я добился того, о чем говорил. Этот лен принадлежит мне.
– Какой лен? – спросил Фолькмар.
– Вот этот. Вся земля, что лежит между Акрой и Галилеей.
Тщательно подбирая слова, Фолькмар сказал:
– Но здесь правлю я.
– И будешь править дальше! – воскликнул Гюнтер, потрясенный немощностью своего родственника. – От моего имени будешь править до самой смерти – я же буду оберегать наши границы.
– Но когда я умру, эта земля перейдет к моему сыну Фолькмару. – Старый граф дал знак Луке, который привел симпатичного темноволосого малыша трех лет от роду. Ребенок кинулся к отцу, который, удержав равновесие на одной ноге, подхватил малыша и подкинул его в воздух.
