Но люди графа Фолькмара отнюдь не падали духом. Когда рабы приближались ко рву, чтобы забрасывать его щебенкой, камни и стрелы отгоняли их и многие гибли; когда черепахи попытались проползти по дну рва, защитники сбросили со стены несколько огромных осколков скал, и, срикошетировав от откоса стены, они разметали собравшихся солдат, круша и ломая им руки и ноги. Но их самым эффективным оружием были глиняные горшки с греческим огнем – смесь нефти и серы, которая поджигалась докрасна раскаленными осколками кремня – тот горел даже под водой, и потушить его можно было только уксусом или тальком. Он ослеплял солдат или заживо сжигал им лица, и со всех башен, так продуманно размещенных Гюнтером, в любого мамелюка, который только пытался приблизиться к гладким, как стекло, стенам, летели стрелы с острыми железными наконечниками. Граф Фолькмар решил поберечь своих голубей и с наступлением ночи приказал втащить на самую высокую башню замка груду нарубленных веток. Вместе с сыном они поднялись по винтовой лестнице, неся с собой факелы, от которых падали длинные тени; по древнему обычаю они зажгли ветки, и отсветы пламени, пролетев над холмами Галилеи, достигли Акры, сообщив, что в замке Ма-Кер все в порядке.
Надменное хвастовство генерала мамелюков, что через неделю он войдет в замок, давно оказалось пустой болтовней. Он сровнял с землей мечеть, он захватил римскую и маронитскую церкви и снес их, но базилика Святой Марии Магдалины продолжала сопротивляться, и к концу третьей недели штурм замка увяз на дне рва, пусть даже к главной стене были вплотную придвинуты три осадные башни, где они пока и покоились в бездействии. Каждое утро катапульты начинали обстрел огромными камнями, а с направляющих баллист летели стрелы, но, похоже, осада захлебнулась, так что каждую полночь граф с сыном посылали сигнал: «Огни Ма-Кера горят по-прежнему».
Но землекопы продолжали работать. Вкопавшись глубоко в землю в центре старого Maкора, прорывшись ниже уровня римских времен, ниже глиняных черепков, оставленных греками и вавилонянами, рабы мамелюков вели туннель к главной башне. И пока они медленно продвигались вперед, другие рабы, двигаясь вслед за ними, таскали прочные деревянные столбы, которые поддерживали своды туннеля. В конце каждого дня кто-то из мамелюков спускался под землю, имея с собой белый шнур, и мерил, насколько продвинулся туннель, и, когда стало ясно, что он прошел за внутреннюю стену, генерал приказал выкопать под фундаментом башни обширную пещеру.
Теперь землекопы работали не покладая рук, и сотни столбов исчезали в темноте, подпирая собой грот, пока он не стал напоминать лес мертвых деревьев. Когда все работы были завершены, атаки на замок остановились, и в воздух опять взмыли три белых флага, после чего краснолицый генерал мамелюков с тремя помощниками по подъемному мосту въехал в осажденную крепость. Торжественно кивнув, он спешился и приказал капитану со шрамом из Цфата протянуть мерный шнур, а другой его спутник мелом вывел окружность подземной пещеры.
– Рыцарь, – затем сказал он, – наша пещера лежит под этой башней.
Граф Фолькмар бросил взгляд на зловещий круг и сказал:
– Я тебе верю.
– Мы еще ничего в ней не делали, – на своем ломаном арабском сказал мамелюк. – Мы предлагаем еще один последний шанс. Затем от вас ничего не останется.
– Условия? – спросил Фолькмар.
– Как и раньше. – Наступило молчание. – И твой ответ?…
– Как и раньше.
– Прощай. Больше нам не придется разговаривать.
– Нет, придется, – возразил Фолькмар. – Ибо, когда ты проломишь эту стену, тебе еще надо будет прорываться в замок. И каждую полночь я буду говорить с тобой моими сигнальными огнями. И тебе потребуется куда больше недели, о которой ты говорил.
Мамелюк ничего не ответил, но в тот же день защитники замка заметили, как длинные вереницы рабов таскали в пещеру охапки веток. Но мучительная работа под землей остановилась, и в минуту передышки Фолькмар отправил одного из последних голубей с печальными новостями, которые должны были быть правильно поняты в Акре:
«Базилика пала. Подкоп завершился, и они показали мне окружность пещеры под главной башней. Туда уже затащили нарубленный кустарник. Мы молча ждем, но надеяться нам не на что. Башня должна рухнуть, и нам придется отступать в замок. Зайдите в церковь Святых Петра и Андрея, покровителей Галилеи, и помолитесь за нас. Мы постараемся продержаться еще несколько недель, но молите, чтобы Бог пришел нам на помощь».
Той же ночью мамелюки зажгли груды кустарника, наваленные в пещере, и деревянные подпорки занялись дымным пламенем. Его жар наконец раскалил замковые стены, и они пошли трещинами, так что, когда подземные подпорки обвалились, основание начало рассыпаться, стена под дикие крики мамелюков содрогнулась, и башня Ма-Кера, которая так долго оставалась неприступной, обвалилась. Воины в тюрбанах бросились через раскаленные камни, чтобы сбросить крестоносцев с внешних укреплений и загнать их в замок, но к полуночи с самой высокой стены снова заполыхал огонь, убеждая Акру, что пока в Ма-Кере все в порядке.
