Тем не менее, пока все оставалось по-старому. Баллисты мамелюков были отлажены, черепахи готовы сняться с места, но генерал потратил еще два дня, подтаскивая осадные башни к стенам крепости, после чего сообщил, что хотел бы вернуться к переговорам; но, когда ворота открылись, он не стал подниматься к замку, а направил своих помощников поговорить с крестьянами, после чего примерно шестьдесят человек из них проследовали через ворота. Среди них были и христиане, которые начали свой путь на рабовладельческие рынки Дамаска и Алеппо.
Осада началась с первыми лучами рассвета 25 февраля. Толстый генерал, облачившись в войлочные доспехи против стрел, дал сигнал горнистам трубить тревогу, и огромная армия неторопливо двинулась на приступ. Осадные машины приблизились к главным воротам, которые не выдержали натиска и рухнули. К середине дня враг оказался в стенах города. Потрясенный крахом внешней линии обороны, которая, по его расчетам, могла сопротивляться не менее пяти дней, Фолькмар приказал своим бойцам драться на улицах, где его отборные войска занимали мечеть, римскую и маронитскую церкви и базилику. Остальные успели отступить через мост, который был сразу же поднят за их спинами. Все, кто не успели прорваться в замок, один за другим гибли под ятаганами мамелюков, которые бесстрастно рубили защитников. Захватчики даже не утруждались, чтобы захватывать красивых девушек для гаремов: они насиловали их прямо на улицах, а потом убивали. Чтобы доказать защитникам, к чему приведет их бессмысленное сопротивление, рабы мамелюков взялись обезглавливать все трупы. Заработали баллисты, и во двор замка одна за другой стали падать отрубленные головы, и люди Фолькмара узнавали искаженные смертными гримасами лица своих друзей.
Граф Фолькмар уединился, чтобы набросать очередное сообщение в Акру, в котором поделился своим разочарованием из-за столь легкого падения городских стен:
«Как мне казалось, эти стены могут много дней противостоять обыкновенному штурму, тем более что на них стояли отважные защитники, но мамелюки собрали армию невиданную в этой части света. Сначала наши рыцари подсчитали, что в ней около ста тысяч, хотя я думал, что лишь несколько больше шестидесяти. Теперь же мы согласились, что осаждающих больше двухсот тысяч, и при них столько осадных машин, что они отбрасывают непроглядные тени. Наш замок, конечно, не представит для них трудностей, и я не жду, что нам удастся защитить его. Мы каждый день молим Бога и взываем к сладчайшему Иисусу, который привел наших предков на эти берега».
И очередной голубь отправился с этим посланием.
Из четырех систем обороны, от которых зависел город, – крутые откосы стен, сами стены города, ров и замковые стены – первые две были сокрушены, но рыцари все еще владели тремя церквами и мечетью. Ранним утром следующего дня генерал осмотрел город и отдал приказ взять эти четыре строения. Не успело солнце подняться, как начался их штурм. В то же время рабы принялись засыпать ров в тех местах, куда предполагалось подтащить к стенам замка деревянные осадные башни. Там, где ров защищал укрепления замка, его противоположный край был снесен, образовав крутой спуск на дно рва, и по этой тропе неторопливо поползли зловещие черепахи.
Их защитные покрытия поднимались над землей не более чем на три фута. Они не отличались ни длиной, ни шириной, а лишь исключительной прочностью. Скрываясь под ними, землекопы, которым не могли нанести урон ни камни, ни греческий огонь, могли прогрызть туннель под основание главной башни. Обыкновенный туннель был бы столь узок, что если бы он вышел по другую сторону башни, то выползающие из него люди один за другим гибли бы под ударами защитников, но люди, прикрытые щитом черепахи, рыли не просто туннель.
К краю рва подошли самые большие катапульты и, разместившись на позициях, стали крошить строения замка огромными валунами. Мамелюки искренне радовались, когда гигантский валун проломил украшенную каменной резьбой стену большого зала, превратив ее в крошево. Затем вступили в дело баллисты поменьше – на тетивы ложились их смертельно опасные стрелы и, срываясь с направляющих, с ужасающей силой сметали со стен защитников, потому что такая стрела пробивала человека насквозь и он вниз головой валился со стены.
