– Мы с ребе Заки собираемся обзавестись двумя дюжинами детей.
И едва только появился на свет ее первый сын, она снова забеременела, так что за три года она принесла троих детей. Она все время смеялась, и, когда молодые люди города сказали: «Мы заметили, что ребе Заки уже не так часто посещает вечерние собрания», она поразила Цфат, с напускной застенчивостью спросив: «А вам больше нечем заняться?»
Когда ребе Заки приходилось на какое-то время расставаться со своей безупречной женой, он острее всего помнил какие-то мелочи. В пятницу, в преддверии Шаббата, она обвела белой краской все трещины на каменных плитах и перед домом, и на улице. Это был немецкий обычай, при котором дом обретал аккуратный и ухоженный вид. И вот как-то, вспоминая эти красивые белые квадраты, которыми его жена возносила хвалу Господу, он мысленным взором увидел их на фоне закатного неба – и впервые перед ним предстали цифры 3, 0 и 1. Они возникли перед ним пылающим символом и, слившись в огненное число 301, были более реальны, чем та земля, на которой он стоял.
Той же ночью, когда он сидел в свете канделябра, набрасывая на бумаге буквы еврейского алфавита и надеясь, что из-под его руки появится таинственное сочетание YHWH, он свершил то, что у него никогда раньше не получалось, ибо он еще не был достаточно подготовлен к встрече с этими последними тайнами, – одиночные буквы вдруг начали исчезать, и наконец он увидел две оставшиеся – они обозначали число 301. И снова оно занялось пламенем.
В этот самый счастливый период своей жизни, когда Элишеба гордо ходила со своими тремя детьми, а его влияние в Цфате достигло предела, толстый ребе убедился, что это число 301 возникает перед ним в самых неожиданных местах. Так, в пятницу днем он отправился с раввинами на луга, чтобы встретить пением приближение Шаббата, а когда он расстался с ними и пошел от одной белой стены Цфата до другой, возвещая о наступлении Шаббата, перед ним, испугав его, возникла пылающая цифра 301. Он никуда не мог деться от нее, и на третьем месяце этих видений пришел день, когда, обнимая жену, он увидел эти цифры, пламенеющие у нее на лбу, а затем и на головках своих детей. Это было ужасное мгновение.
Три дня он ни с кем не разговаривал. В пятницу не стал принимать ритуальную баню и не отправился на луга встречать Шаббат. Вместо этого он тихонько прокрался в немецкую синагогу – человек, неспособный понять открывшиеся перед ним Божественные откровения, и, когда его подхватила и понесла волна поющих голосов, он смог расслышать, как за занавесом, отделяющим женщин, поет Элишеба:
И снова, теперь уж на вышитом занавесе, прикрывающем Тору, он увидел пылающие цифры 301.
И, перекрывая голоса певцов, он вскричал:
– О Господь, что мне надлежит делать, чтобы помочь? – Цифры занялись таким пламенем, словно собирались поглотить всю синагогу, и, к удивлению молящихся, он распростерся на полу со словами: – Бог, призвал ли ты меня наконец?
Ребе Элиезер, услышав эти слова, прервал пение и поспешил к лежащему ребе, и когда он увидел экстаз на лице толстяка, то понял – из-за поглощенности Каббалой с ним случилось что-то ужасное и он готов на самые неожиданные поступки. Он отпустил ему три пощечины и крикнул:
– Это не так!
Но лежащий не заметил пощечин. Он смотрел только на шкафчик с Торой, на котором продолжали гореть загадочные цифры. Они исчезли, лишь когда Заки, подчинившись, крикнул:
– Я пойду!
В конце службы он, не обращая внимания на ребе Элиезера, заторопился домой, где вместе с женой и детьми произнес вечернюю молитву. Он едва не сломался, когда смотрел на эти четыре обожаемых лица. Он закрыл дверь перед обычными гостями, которые любили петь вместе с ним вечером Шаббата. Вместо этого он уединился в своей комнате, где молился всю ночь. Утром, подождав, пока Элишеба накормит детей, он сказал ей:
– Я должен поговорить с тобой.
Она просто и открыто улыбнулась ему:
– Говори.
– Не прогуляться ли нам до старого форта? – торжественно предложил он, и Элишеба, которая вот уже несколько дней боялась этой минуты, согласилась. Попросив соседскую старушку присмотреть за детьми, она вместе с мужем двинулась наверх по узким улочкам Цфата, что вели к форту крестоносцев. Там они сели на древние камни, глядя на волшебный пейзаж, на лоне которого они жили.
– Дело касается изъявления Божьей воли, – сказал ребе Заки.
– Я знала, что так и должно быть, – ответила его жена.
