Я пожала плечами. У меня никак не получалось разобраться со своим отношением к Эммету. Грань сплавила девять сущностей создателей Эммета в единую личность, но я всегда считала голема чем-то большим, нежели «пустой сосуд». Может, мои собственные чувства придали ему то, чего на самом деле не было? И мое восприятие побудило грань освободить голема?
– Ну что, начнем? Мы едем в больницу или нет? – спросил Оливер, прерывая мои размышления.
Я кивнула. Мои тетки схватили сумочки, а Оливер – припасы, которые приготовила Айрис. Я забрала куклу. Я понимала, что мои сомнения нелогичны, но мне было невыносимо думать о том, что жертвенную марионетку понесет Эммет.
– Это моя идея, – снова заверил он меня.
Оливер с Айрис сели в одну машину, а мы с Эмметом поехали следом вместе с Эллен. Мы решили, что Оливер прибудет первым в пункт назначения и зачарует местных охранников. Меня тревожило, что «Кэндлер» уже не заброшен: главным признаком начавшегося ремонта являлось яркое освещение вокруг покинутого темного здания.
Я не ожидала, что парковка будет расширена: дыра, в которую я спускалась в поисках Хило оказалась заасфальтирована и наглухо запечатана.
– По слухам, хотели спилить старый дуб, чтобы увеличить парковку, – произнесла Эллен с досадой. – Я думала, что Айрис удар хватит. Но она прикрепила к дубу проклятье. Любой, кто попытается его повредить, очень об этом пожалеет. – Моя тетя улыбнулась мне в зеркало заднего вида. – Ты ведь знаешь, как трепетно Айрис относится к истории.
– Ну и молодец, – отозвалась я.
Дуб Кэндлера и для меня был святыней.
Благодаря таланту Оливера – как магическому, так и врожденному аристократизму – нас не только пропустили: дежурный охранник сам проводил нас внутрь.
– Сегодня я прошу вас больше никого сюда не пропускать, а завтра утром забыть, что мы побывали в этих стенах.
– Конечно, мистер Тейлор, – ответил мужчина. – Приятного вечера вам всем.
Меня беспокоила способность Оливера манипулировать людьми – то, как он мог навязать им свою волю без малейших угрызений совести. Вероятно, моя щепетильность не давала мне применять этот дар с таким же успехом, как делал мой дядя.
Не успела дверь за нами закрыться, как Эммет подал голос:
– Я чувствую, что здесь что-то не так.
Мы тотчас замерли. Я смотрела, как мои родственники пытаются ощутить чужую энергию.
– Я ничего не чувствую, – призналась Эллен в конце концов.
– Эммет не ошибся, – возразила Айрис. – Сегодня в больнице кто-то побывал и явно поколдовал.
– Чую магию крови, – сказала я, внезапно ощутив ужас жертвы.
– Да, – подтвердил Эммет.
В его глазах светилась гордость за меня – его способную подопечную. Было любопытно наблюдать, как он пытается устанавливать связи с человеческими эмоциями. Наверное, он уже чувствовал любовь и даже гнев. Однако его реакция на людскую боль оказалась совершенно отстраненной. Он еще не научился сострадать… по крайней мере посторонним. А меня пронзил страх, который испытала бедняжка. Я не сомневалась в том, что жертвой была женщина. У меня сердце разрывалось от того, что ее предал мужчина, который ее сюда привел. Я заметила, что крепко прижала куклу к груди, стремясь получить хоть какое-то утешение.
– Боюсь, дело обстоит гораздо хуже, – проворчал Оливер с видом знатока. – Чего-то здесь не хватает… что-то или кто-то отсутствует.
– Демон исчез, – констатировала Айрис немного неуверенным тоном. – Я ощущаю пустоту – туда утекло его зло.
Я двинулась вперед, прислушиваясь к своему ведьмовскому инстинкту, который абсолютно разнился с человеческой интуицией. Моя родня и Эммет гуськом пошли за мной. Плотное переплетение нашей магии защищало нас, пока мы крались по главному вестибюлю к лестнице, которая десятки лет была перегорожена. Стальную дверь сняли… хотя нет, сорвали!.. с петель. Теперь она валялась в нескольких шагах от проема.
– Сюда, – прошептала я: ноги сами повели меня к подвальным ступеням.
Вторая дверь, находящаяся в конце лестницы, была сломана. Створка лежала на полу, согнутая в крутую дугу. Я заглянула в помещение, окутанное тенями, и переступила через порог. Жалкая лампочка без абажура освещала подвал тусклым светом. Когда мои глаза привыкли к полумраку, я обнаружила тело, которое оказалось полускрытым выгнутой дверью. Оттуда торчала пара обтянутых джинсовой тканью ног – одна в грязной кроссовке, а вторая – босая и вывернутая в нашу сторону. На ногтях трупа поблескивал ярко-розовый лак.
Вонь, исходившая из-за двери, была невыносимой. Я зажала ладонью нос. Мне хотелось убежать обратно, но я продолжала идти вперед. Когда я смогла заглянуть за дверь, то невольно вскрикнула «Господи!» и оцепенела.
У тела не было торса: остался только изодранный обрубок, который торчал из пропитавшихся кровью джинсов. И на этом куске плоти – сквозь красноту, покрывавшую его, – я различила узор татуировки. Оранжевые лапы знаменитой мультяшной птицы.
Моя магия забурлила с новой силой и мгновенно зарядила подвал, пробуждая видение творимого здесь злодеяния.
