– Ничего себе! – Он плотно закрыл за собой дверь и встал на крыльце. – Если честно, я тебя тоже еле-еле узнал. Ты была испуганной мышкой в прошлый раз! И посмотри на себя теперь: полна магии и нисколько не боишься!
Он шагнул ближе, вероятно, решив подавить меня своим превосходством в росте.
Внезапно дверь дома распахнулась.
– Мартелл! – прогремел голос Хило.
После окрика Хило юнец моментально сдулся.
– Я немного на нее наехал, ба.
– Мартелл!
Я повторила имя парня, догадавшись, что это правнук Хило. Она помогла ему сбежать из тюрьмы, когда его арестовали по подозрению в убийстве Джинни. Для освобождения Мартелла она искривила пространство и свет, сделав мальчишку невидимым для окружающих. Однако позже у нее не получилось набрать достаточно силы, чтобы вернуть правнуку нормальный облик. Хило призналась мне, что, когда я передала ей энергию, она снова сделала Мартелла видимым, но я о нем особо не вспоминала.
– Рада наконец-то тебя увидеть, Мартелл. А теперь дай мне войти. Мне надо поговорить с Хило.
Он помедлил, но Хило приказала:
– Впусти ее. Она – Тейлор, а Тейлоры слова «нет» не понимают.
Мы с Мартеллом скрестили взгляды. Я прочла в его глазах явный вызов – предупреждение, показавшее мне, что он любит свою прабабушку. После этого он все-таки посторонился.
Я открыла сетчатую дверь и переступила порог затемненной гостиной. Ставни были опущены, свет не зажигался. То, как Хило отгородилась от мира, показалось мне не столько попыткой спрятаться от дневной жары, сколько неким трауром.
– Что тебе нужно?
Вопрос донесся из самого темного угла комнаты. Гул вентилятора смолк: цепкие пальцы Хило вынырнули из темноты и выключили его.
– Я хотела тебя повидать. Убедиться, что ты в порядке.
Я приблизилась к ней и замерла. Я была потрясена. Старуха как-то съежилась, уменьшилась в размерах. Ее волосы превратились в настоящее поле битвы стали и снега, без малейшего признака вороненого цвета, который преобладал в ее шевелюре еще неделю назад. Создавалось впечатление, будто долгие годы, которые ей удалось остановить, догнали Хило за одну-единственную ночь.
– Не тревожься о Хило. Она очень устала. Ей надоели бестолковые людишки и глупые чужие желания. Ленивый народ приходит к Хило за колдовством, вместо того чтобы честностью и усердной работой добиваться того, что им нужно. Она устала копать и заниматься худу. Ей не нужна сила. Ей надоела магия и, конечно же, Тейлоры, – проскрипела старуха. И оборвала себя: – Хило не про тебя говорит, девонька, – мягко добавила она. – Хило никогда не надоест ее милая Мерси.
К моему горлу подкатил ком. Я бросилась к ней и села по-турецки у ее ног. Ее рука, холодная и заскорузлая, начала гладить меня по голове.
– Скажи, что случилось, Хило? – спросила я.
Воцарилась гробовая тишина.
– Это твой проклятый дядюшка! – воскликнула Хило в конце концов.
– Оливер? – переспросила я недоуменно.
– А у тебя есть другие? – ехидно поинтересовалась она, заставив меня осознать, что с уходом Коннора и Эрика список действительно сократился до одного имени.
– Что он с тобой сделал?
– Ничего, – пробормотала она. – Но, с другой стороны, все.
И старуха принялась что-то напевать, продолжая гладить меня по голове.
– Девонька, – проговорила она. – Хило увидела… те проклятые дела.
– Что-что?
– Девочка, – выдохнула она, с трудом передвинувшись в кресле. – Он не причинил Хило никакого вреда, но он поставил Хило прямо возле того самого древа. Сперва Хило таращилась в темноту и выполняла то, что ей велел твой дядя. Она разбрызгала духи. Положила на твою ладонь землю и полила ее виски. Но Хило была слепа. А прозрела она лишь тогда, когда заглянула тебе в глаза. И перед Хило открылось все. Жизнь Хило промелькнула перед ней, словно перед смертью. Хило увидела каждый сделанный ею выбор. Поняла, как каждый поступок завязывается с другим поступком. Одна-единственная ошибка. Одно-единственное зло. Хило наблюдала за собой со стороны – и узнала, что все было нехорошо. Хило поджидает зверь. У него острые зубы, и он сожрет ее грешное сердце. Хило опоздала, девочка. Она совершила много плохого. А скоро ей придется за это ответить. Но еще глубже себя закапывать она не собирается. Хило с колдовством покончила.
Почему я не проведала Хило пораньше? Странно, но мне всегда казалось, что старуха высечена из гранита и облицована металлом. А сейчас она отчаянно нуждается во мне! Я выпрямилась. Зрение привыкло к сумраку, и я различила черты лица Хило. Она выглядела такой хрупкой… даже сломанной. Мне надо выбирать между жалостью и суровой любовью. Я подумала, что стоит попробовать осторожно соединить и то и другое, но начала с суровости.
– Значит, ты решила забраться в нору и законопатить все щели? Будешь прятаться здесь до самой смерти?
Она печально хохотнула:
– Она обязательно найдет Хило, девонька!
– Нет! – воскликнула я и возмущенно поднялась на ноги. – Ты меня не бросишь! Не сомневаюсь, что ты делала такое, за что тебе теперь стыдно. Но послушай меня. Вместо того чтобы просиживать в кресле и стенать…
– Поосторожнее с Хило!..
