Я брела по аллее, ведущей к дому, и катила рядом с собой велосипед. Неожиданно я подумала, что особняк, в котором я выросла является банальной декорацией. Театр лжи. Может, мебель и стены созданы из вполне реальных дерева и кирпичей, но они какие-то ненастоящие. Аромат духов моей матери до сих пор окутывал меня. Она жива. Жива! И это – единственная реальность и правда. А то, что я раньше знала о ней, о моих родных, о собственной жизни, уже превратилось в фальшивку. Тьма стиснула мне сердце: я почувствовала к Джинни ненависть. Раньше я старалась избавиться от досады и обиды на мою двоюродную бабку, но теперь мысли о прощении испарились. Какое еще прощение! Завтра пойду поплясать на ее могиле. Она украла у меня силу. Такое трудно забыть. Но то, что она украла у нас Мэйзи нашу мать! Вот чего я никогда не прощу. Я даже принялась молиться о том, чтобы душа Джинни никогда не нашла себе ни секунды покоя – и не важно, куда она отправилась после смерти.
Чем Джинни могла оправдать свои действия? Она разлучила меня с матерью! Но, с другой стороны, чего она надеялась достичь, отгородив меня от дарованной мне при рождении силы? Она стала бы утверждать, что исполняет свой долг якоря. Оберегает грань. Защищает ее от моей матери… и от меня. Однако грань избрала меня – она меня не испугалась, – наоборот, она радостно меня приняла! Значит, Джинни ошиблась насчет моей матери. Иначе и быть не может.
Я прикоснулась к медальону, который мне подарила мама. Тепло драгоценного металла подтвердило, что наша встреча не была плодом моей фантазии. Я прислонила велосипед к стене гаража и начала искать замочек медальона. Крышка откинулась, открыв две маленькие фотографии: на одной оказалась Мэйзи, на другой – я. Мы были совсем крохотными: наших волос едва хватало, чтобы удерживать банты, которые трепыхались на наших макушках. Откуда у нее наши фотографии? Может, Эллен или Айрис отправили их ей, чтобы загладить свою вину?
Очевидно, тетки опять мне лгали. Моя мать жива и здорова, а они последние двадцать лет напоминали мне, чтобы я регулярно относила цветы на ее могилу. Однако несколько минут назад она прямо сказала мне, что Айрис и Эллен сговорились между собой, а заодно – и с Джинни, что до нас с Мэйзи никогда не дойдет ни единого словечка правды. Но я хорошо знала тетушек, и сердце не позволяло мне поверить в то, что они избежали своей участи. Наверняка они тоже стали жертвами моей бабки. Но мне было необходимо выяснить, почему они решились мне лгать. Разумеется, для этого должна иметься некая причина – веская, убедительная и простительная! Пусть так будет. Как только я докопаюсь до сути дела, я найду способ объединить нашу семью. Нам не удастся вернуть потерянные годы, но мы наверстаем упущенное и построим будущее. Вместе мы справимся с другими ведьмовскими семействами. И Мэйзи будет здесь, в своей родной Саванне.
Я повернула к дому, но резко остановилась: меня ошеломила новая догадка. А если в неведении держали лишь меня? Еще совсем недавно мои родственники заявляли, что я бесталанная и бессильная. А вдруг Мэйзи тоже знала правду?
Год назад – а то и меньше – я бы никогда не поверила обвинениям, высказанным моей матерью. Я бы кинулась к Айрис и принялась плакаться ей в жилетку. Но я уже узнала кое-какие серьезные факты, которые тетки упорно скрывали от меня. Айрис и Эллен сами были вынуждены во всем признаться! Выяснилось, что покойный муж Эллен, Эрик, являлся моим отцом. Кстати, муженек Айрис, Коннор, – тоже отличился, бросив меня гореть в доме Джинни. А моя любимая сестричка отдала меня в руки демону. Зато теперь, когда грань избрала меня якорем, меня стали замечать. Я нутром чуяла, что множество магов, включая и моих более дальних родственников, ухватились бы за любой предлог, чтобы устранить меня. А я сдержу данное матери обещание и буду держать рот на замке. Но я собираюсь помалкивать лишь до тех пор, пока мне не удастся отыскать неуловимую истину.
Мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы с криком не ворваться в холл, требуя объяснений. Я спрятала медальон под рубашку и сделала глубокий вдох. Я молилась, чтобы у меня хватило силы воли и осмотрительности не болтать своим дурацким языком. Дрожащей рукой я открыла дверь, ведущую на кухню.
– Ты припозднилась, – проворчал Эммет, даже не повернувшись ко мне.
Он сидел за столом, уставившись на яблоко, парившее в воздухе над столешницей. Плод медленно поворачивался, а кожица плавно отделялась от мякоти и зависала в виде тонкой и ровной ленты.
– Угу, извини. Потеряла счет времени, – отозвалась я.
