– Представь себе силу, Мерси, – сказал он, касаясь губами мочки моего уха. – Понаблюдай, как энергия, собранная здесь, вливается в тебя.
Я попыталась вообразить, что энергия идет прямо ко мне, делается управляемой, но тотчас почувствовала, что зал вокруг нас изменяется. Какой-то звук – нечто среднее между человеческим стоном и стрекотанием саранчи – завибрировал в воздухе, хотя, похоже, никто, кроме нас с Эмметом, ничего не заметил. Гуляки пребывали в блаженном неведении относительно изменившейся атмосферы. Я принялась озираться по сторонам и вдруг заметила холодный и резкий луч – он двоился и троился в зеркальных поверхностях, сплетая паутину вокруг всех гостей «Тилландсии».
Этот луч пронзил мое сердце ужасом: я поняла, что мы перенеслись в шестиугольный вестибюль, где была убита моя мать. Купол снова нависал над нашими головами – сквозь него проникал тусклый свет, однако он не разгонял полумрак. Хотя зеркала исчезли вместе со стенами цвета сливы, я видела, что все вокруг нас отражается под тысячами самых разных углов. Глядя в пространство перед собой, я увидела себя со спины: мы с Эмметом застыли в объятиях друг друга.
Слуги, разносившие одурманивающие вещества, выволокли одного из участников празднества в центр зала. По бритой голове и уродливой культе вместо руки я узнала Райдера. Гуляки, которые переплелись настолько, что казались единой массой извивающейся плоти, начали распутываться: тела постепенно отпадали от общего скопления, вновь обретая индивидуальность. Некоторые поднимались на ноги, другие – только на колени. Отвратительнее всего были те, кто полностью потеряли человеческий облик: они медленно вставали на четвереньки. Десятки звериных глаз жадно устремились к Райдеру, полулежащему на полу.
– Его кровь во славу их! – прозвучало из плотного кольца людей, которые толклись возле жертвы, а затем этот клич подхватили и другие, повторяя его бесчетное количество раз.
Я увидела, что у Райдера на лбу вырезан знак, похожий на египетский анкх, соединенный с символом бесконечности. Он наливался воспаленно-красным цветом, но сам Райдер оставался равнодушен к разворачивающемуся вокруг него действу. Он стоял на коленях, слишком измученный, чтобы протестовать, и донельзя одурманенный, чтобы хоть чем-то интересоваться. Гуляки радостно приветствовали нового сотоварища – обнаженного мужчину в маске Януса, закрывавшей его голову целиком. Он подошел к Райдеру и провел ножом по его шее. Тело тяжело завалилось вперед. Вопреки всем законам физики, кровь не стала собираться лужицей на полу, а побежала перпендикулярно стенам.
Огромный стеклянный купол изменил форму и вытянулся, а лестница, которая к нему вела, тоже удлинилась и поползла вверх – уровень за уровнем. Это был уже не вестибюль, в котором я наблюдала смерть матери. Он превратился в башню, которая продолжала расти с чудовищной скоростью, уносясь все выше с каждой секундой.
Мужчина с ножом снял маску и торжествующе закричал. Он повернулся лицом ко мне. Глаза у него оказались абсолютно черными, не считая светящихся красных искр, заменивших собой зрачки. Я моментально узнала его. Это был Джо, приятель Райдера. Толпа потеряла интерес к обескровленному трупу Райдера и принялась надвигаться на нас с Эмметом, распевая что-то на непонятном мне языке. Я завопила и забилась, пытаясь привлечь внимание Эммета к тому, что происходило у него за спиной – но в ужасе догадалась, что он оцепенел. Эммета поймала сила, к которой мы только что подключились – и он замер, словно намертво прилип к металлическому забору под током. Он не мог ни пошевелиться, ни заговорить. Он был не в состоянии отсоединиться от энергии, которая струилась сквозь меня и перетекала в него. Черная магия просачивалась в мою плоть, собиралась вокруг солнечного сплетения – и, наконец, приблизилась к цели: к точке, в которой грань присоединяла свою магию к моей. Энергетический поток, накопленный здесь, нашел слабое место в самой грани, и я уподобилась порталу. Огромный груз абсолютной тьмы тянул меня, а его источником была именно сила «Тилландсии», которую я так легкомысленно допустила в себя.
– Что тут творится?
Голос Питера заставил мир вокруг меня замерцать и рассыпаться. Он схватил Эммета за плечи – и, хотя Эммет был гораздо крупнее, швырнул его на пол.
Меня трясло, в горле у меня еще застрял крик. Башня с куполом рассыпалась в прах. Мы стояли в подлинном вестибюле особняка. Гости отсутствовали, а помещение, в котором мы оказались, по-прежнему находилось в состоянии прерванного ремонта.
Питер повернулся от меня к Эммету, которому удалось сесть, хоть тот явно пребывал в шоке.
– Я спросил, что тут творится?
– Питер, – выдавила я. – Все не так, как выглядит на первый взгляд.
Питер крутанулся на месте. Лицо у него побагровело, на правом виске билась жилка. Его глаза горели гневом.
– Я даже не знаю, как это выглядит, Мерси. Почему бы тебе не рассказать мне, что вы двое здесь делаете?
– Мы искали Эмили, – пролепетала я.
По крайней мере, это было частью правды.
