| It unrolled as a velvet banner. It spoke English words, but the resonant clarity of each syllable made it sound like a new language spoken for the first time. | Разворачиваясь подобно бархатному знамени, волшебные звуки складывались в английские слова, но звучность и чистота каждого слога создавали впечатление, будто слова эти произносятся на некоем новом языке и звучат впервые. |
| It was the voice of a giant. | То был голос титана. |
| Keating stood, his mouth open. He did not hear what the voice was saying. | Китинг застыл с раскрытым ртом, не слыша, о чём говорит этот голос. |
| He heard the beauty of the sounds without meaning. | Он с головой провалился в мелодию и ритм речи, не вдаваясь в её содержание, не чувствуя ни малейшей необходимости вникать в её смысл. |
| He felt no need to know the meaning; he could accept anything, he would be led blindly anywhere. | Он готов был принять всё, слепо пойти за этим голосом куда угодно. |
| " ... and so, my friends," the voice was saying, "the lesson to be learned from our tragic struggle is the lesson of unity. | - ...итак, друзья мои, - говорил волшебный голос, -урок, который нам следует извлечь из нашей трагической борьбы, - это урок единения. |
| We shall unite or we shall be defeated. | Мы объединимся или будем побеждены. |
| Our will - the will of the disinherited, the forgotten, the oppressed - shall weld us into a solid bulwark, with a common faith and a common goal. | Наша воля, воля обездоленных, забытых, угнетённых, сольёт нас в мощный поток, с единой верой и единой целью. |
| This is the time for every man to renounce the thoughts of his petty little problems, of gain, of comfort, of self-gratification. | Настало время каждому из нас отвергнуть мысли о своих мелких личных проблемах, мысли о богатстве, комфорте, самоудовлетворении. |
| This is the time to merge his self in a great current, in the rising tide which is approaching to sweep us all, willing or unwilling, into the future. | Настало время влить своё Я в единый всемогущий поток, в непобедимую приливную волну, которая всех нас, желающих и нежелающих, унесёт в великое будущее. |
| History, my friends, does not ask questions or acquiescence. | История, друзья мои, не задаёт нам вопросов, не испрашивает нашего согласия. |
| It is irrevocable, as the voice of the masses that determine it. | Она неотвратима, как и голос народных масс, определяющий её ход. |
| Let us listen to the call. | Прислушаемся же к призыву истории. |
| Let us organize, my brothers. | Сплотимся, братья. |
| Let us organize. | Сплотимся. |
| Let us organize. Let us organize." | Сплотимся. |
| Keating looked at Catherine. | Китинг посмотрел на Кэтрин. |
| There was no Catherine; there was only a white face dissolving in the sounds of the loudspeaker. | Кэтрин не было. Осталось только белое лицо, тающее в звуках громкоговорителя. |
| It was not that she heard her uncle; Keating could feel no jealousy of him; he wished he could. | И дело было не в том, что она слушала своего дядю. Китинг не мог заставить себя почувствовать к нему ревность, хотя ему этого очень хотелось. |
| It was not affection. | Дело было не в том, что её переполняли чувства. |
