– Ну и ну! – сказал он. – Собственной персоной.
– Можно войти?
– Зачем?
Рорк присел на перила:
– Почему не пришли в назначенное время?
– Вы о встрече? Тут такое дело, – с серьезным видом начал Мэллори, – я действительно собирался прийти и даже направился к вам, но по дороге на глаза попалось кино, показывали «Две головы на одной подушке». Я и зашел, я просто обязан был посмотреть «Две головы на одной подушке». – Он расплылся в улыбке, опершись рукой на дверной косяк.
– Будет лучше, если мы войдем, – спокойно сказал Рорк.
– А что, можно и войти.
Жильем ему служила узкая, как нора, комната. В углу стояла неприбранная кровать, кругом в беспорядке валялись старые газеты, одежда. Там же стояла газовая плита. На стене в рамке висел пейзаж: какая-то нездорового коричневого цвета лужайка с овцами. Никаких эскизов, рисунков, статуэток – никакого намека на профессиональные занятия жильца.
Рорк сбросил с единственного стула книги и сковородку и уселся. Мэллори остался стоять перед ним, слегка покачиваясь и ухмыляясь.
– Вы поступаете неправильно, – сказал Мэллори. – Так дела не делают. Здорово вас, должно быть, поджимает, если вы бегаете за скульптором. А делать-то надо иначе: вы договариваетесь со мной о встрече у вас, и, когда я прихожу к вам первый раз, вас нет на месте. Во второй раз вы заставляете меня дожидаться часа полтора, потом появляетесь в приемной, жмете мне руку и спрашиваете, знаю ли я Вилсонов из Подунка, говорите, как мило, что у нас есть общие знакомые, но сегодня вы ужасно торопитесь, однако через какое-то время пригласите меня на ленч, и тогда мы потолкуем о деле. Далее вы выжидаете пару месяцев, а потом уже даете мне заказ. Однако затем вы мне говорите, что у меня ничего не получилось, и что вообще я мало чего стою, и что это было ясно с самого начала, и выбрасываете мою работу на помойку. Наконец вы нанимаете Валериана Бронсона, и он выполняет заказ. Вот так делают дела. Только на этот раз все по-другому.
Между тем его глаза напряженно изучали Рорка, и это был уверенный взгляд профессионала. Постепенно из его речи исчезла пьяная бесшабашность, и, в конце концов, осталась лишь мрачная решимость последних фраз.
– Да, – откликнулся Рорк. – Все по-другому.
Молодой человек молча стоял и смотрел на него.
– Так вы Говард Рорк? – наконец продолжил он. – Мне ваши постройки нравятся. Вот почему я не захотел встречаться с вами. Чтобы меня впредь не тошнило, когда я буду на них смотреть. Мне хотелось и дальше думать, что их возвел человек, который их достоин.
– А если так оно и есть?
– Так не бывает.
Но он присел на край скомканной постели и, наклонившись вперед, без смущения изучающе смотрел на Рорка, взвешивая, как на весах, все детали его внешности, голоса и поведения.
– Послушайте, – заговорил Рорк очень отчетливо, взвешивая каждое слово, – я хочу заказать вам статую для храма Стоддарда. Найдите лист бумаги, и мы с вами сейчас составим контракт, в котором будет сказано, что я обязуюсь выплатить вам миллион долларов неустойки, если найму другого скульптора или откажусь использовать вашу работу по назначению.
– Можно говорить нормально. Я не пьян. Не настолько. Я все понимаю.
– И что же?
– Почему вы выбрали меня?
– Потому что вы хороший скульптор.
– Это неправда.
– Что вы хороший скульптор?
– Что вы выбрали меня по этой причине. Кто посоветовал вам обратиться ко мне?
– Никто.
– Кто-нибудь из женщин, с которыми я спал?
– Я не знаю, с кем вы спите.
– Туго с деньгами?
– Нет, меня финансируют без ограничений.
– Из жалости?
– Нет. Почему я должен вас жалеть?
– Хотите получить рекламу в связи с моим покушением на Тухи?
– О Боже! С какой стати?
– Тогда что же?
– Почему вы вытаскиваете на свет какую-то чушь вместо очевидной причины?
– А именно?
– Мне нравятся ваши работы.
– Ну конечно. Все так говорят. Так нам положено говорить и верить сказанному. Представьте, что было бы, если бы не такие утеплительные сказочки. Ну хорошо, вам нравятся мои работы. А настоящая причина?
– Мне нравятся ваши работы.
Мэллори заговорил серьезным, трезвым голосом:
– Вы хотите сказать, что видели мои работы и они вам понравились, вам… одному… самому, без подсказок со стороны; никто вам не внушал, что они должны вам понравиться и почему. И вы решили, что я вам подойду по одной только этой причине, ничего больше не зная обо мне и не желая знать… только потому, что это мои работы и вы в них нашли нечто, что вам нравится. И поэтому-то вы решаете нанять меня, разыскиваете по всему городу, находите, выслушиваете оскорбления – все ради того, что вы усмотрели в моих работах, ради чего-то в них, что придало мне такую значимость в ваших глазах, что вы почувствовали: мне без него не обойтись, он мне нужен. Вы это хотите сказать? Это имеете в виду?
– Именно это, – сказал Рорк.
Глаза Мэллори округлились, на них страшно было смотреть. Он тряс головой и повторял, будто утешая себя, одно короткое, простое слово – «нет».
Он еще больше наклонился вперед. Голос его, умирая, молил:
