– Это ведь его не остановит, – сказала она бесстрастно, как будто зачитывая статистическую сводку. – Выиграет он или проиграет, все равно ничего не изменится. Весь этот скандал – только повод повеселиться для неотесанных идиотов. Это мерзко и бессмысленно. Я не думала, что ты способен тратить время на скандалы. Не пройдет и года, как все это будет забыто.
– Господи, да ведь это мой полный провал! Никогда не думал, что я такой плохой учитель. Мы знаем друг друга уже два года, а ты научилась столь немногому! Я просто обескуражен. А ведь я не знаю ни одной женщины умнее тебя. Значит, это моя вина. Но ты все же усвоила одно: я не трачу время попусту. Совершенно верно. Не трачу. Не пройдет и года, как все будет забыто, говоришь ты. Бороться можно лишь с тем, что пока еще живо. С мертвым бороться бессмысленно. Однако всякая мертвечина не исчезает без следа – она оставляет после себя тлен и разложение. А иметь трупное пятно на репутации – вещь не из приятных. Все совершенно забудут о существовании мистера Хоптона Стоддарда, об этом храме и о суде. Но все будут говорить: «Говард Рорк? Разве можно доверять такому человеку? Он ведь против религии. Это абсолютно аморальный тип. Вы и оглянуться не успеете, как он надует вас и присвоит ваши денежки»; «Рорк? Да это известный негодяй, как же, одному из его клиентов пришлось подать на него в суд. Он ведь провалил заказ»; «Рорк? Рорк? Минутку, уж не тот ли это парень, о котором писали все газеты из-за какого-то скандала? Что же это было? Сейчас вспомню. Какая-то скандальная история, владелец здания, кажется, это был публичный дом, не помню точно, но что бы это ни было, владельцу пришлось подать на него в суд. Зачем связываться с такой печально известной личностью? Зачем, если можно нанять приличного человека?..» Попробуй пойти против молвы, дорогая. Скажи, как бороться со слухами, особенно если у тебя нет никакого оружия, кроме таланта, что в данном случае не оружие, а помеха?
Она терпеливо слушала, пристально глядя на него, но ничем не выдавала своего гнева. Она стояла, напряженно выпрямившись перед его столом, похожая на часового на посту, который заставляет себя противостоять натиску ветра и бури даже тогда, когда чувствует, что у него больше нет сил.
– Ты хочешь, чтобы я продолжил? – сказал Тухи. – Теперь ты видишь, как отлично действует забытый скандал. Нельзя ничего объяснить, защититься или оправдаться. Никто не будет тебя слушать. Заслужить репутацию трудно. Заслужив же, невозможно изменить. Нельзя погубить карьеру архитектора, доказывая, что он плох как профессионал. Но можно это сделать, убедив всех в том, что он, например, атеист, или был под судом, или спит с какой-нибудь женщиной, или любит отрывать крылышки у мух. Ты говоришь, это вздор? Конечно. Именно вздор и срабатывает. Можно пытаться опровергать разумные доводы, но как опровергнуть нелепицу? Ты, милая, как и многие, недооцениваешь бессмыслицу. В этом твоя слабость. А ведь она – движущая сила нашей жизни. Если бессмыслица против тебя – ты обречен. Но если ты можешь превратить ее в союзника… Послушай, Доминик, я замолчу, как только увижу, что это тебя пугает.
– Продолжай, – последовал ответ.
