Я бы и дальше развлекал вас историей о том, как парочка земных интриганов коротала время за игрой в космическое реверси1 – ведь за его классическим вариантом любил скоротать вечерок не кто иной, как сам Наполеон, когда англичане сослали его остров Святой Елены. Однако наши события между тем стремительно развивались. Самое главное, у меня появился новый друг. Еще один персонаж, который сыграет в моей истории заметную роль.
Шеф внимательно выслушал мой сбивчивый монолог про крыс и тараканов. Точнее, то был пересказ прочитанного в сети предположения о том, кто сможет построить следующую развитую цивилизацию на Земле, если человеческая сгорит в атомной войне. Ее автор утверждал, что это будут потомки крыс, что станут новой расой господ. А в услужение себе они возьмут тараканов, которым придется научиться отстаивать свои права.
Надо сказать, что мне и самому эта версия показалась неправдоподобной. Особенно после того, как установили полный пакет сыщика. Но реакция КАЛСа требует особого описания.
Когда я закончил, из динамиков шефа появился звук, похожий на выход газов из только что открытой бутылки сладкой газировки. Так выглядел его смех. Правда, лицевой экран ни одним знаком не выдал его настроения – все значки были одного цвета. Синего. Потом мой руководитель всё-таки снизошел до объяснения:
– Версия, конечно, любопытная. Но по меньшей мере преждевременная. Не было на Земле ядерной катастрофы, – проговорил он, и на лицевом мониторе впервые пробежала пара красных символов. – Во всяком случае, до гибели нашего коммуникационного блока не было.
Если бы он тогда знал реальное положение дел, может быть, и не вел себя так беспечно. Однако в тот момент я тоже ни о чём не подозревал и потому вздохнул с облегчением – всё-таки неприятно узнавать, что пятнадцать миллиардов человек разом превратились в пепел. Шеф же встал с кресла и немного отошел в сторону, открывая мне уже начавший заходить за горизонт голубой шарик Земли, покрытый мазками белых облаков.
– Как видишь, визуально тоже никаких изменений на материнской планете не видно. Во всяком случае, Армагеддон там не случился. – КАЛС даже подтянул комнатный телескоп, который стоял у него в углу. И согнувшись в глубоком восточном поклоне, пару минут молчаливо разглядывал Землю, потом разрешил и мне.
Мультикратное электронное увеличение показало Европу, которой сейчас была повернута к нам Земля. Над Испанией и югом Франции было полностью чистое небо. А над Скандинавией и Северной Польшей сгущались грозовые тучи. Посередине облака бежали вразнобой, то скрывая, то показывая зеленые поля и блестевшие металлом и стеклом города.
Оторвавшись от телескопа, я посмотрел на шефа. С некоторой тревогой подумал: КАЛС решит, что сделал ставку не на того синтетика. Но шеф ничего сказать не успел – в дверь постучались и вошла его помощница.
Мы, низовые работники станции, всегда удивлялись, зачем этому старому квадратному суперкомпьютеру еще и помощница? Его процессор был настолько хорош, что тот не нуждался ни в секретаре, ни в референте. Не нужен ему был и человек, который бы гладил парадные костюмы и рубашки. В отличие от жителей Земли и нас, синтетиков, созданных по их образу и подобию, он мог ходить голышом, и никто ему не сказал бы ни слова. Просто потому, что выраженных первичных и вторичных половых признаков у КАЛСа не было. Один сплошной металл. Тогда мы списали всё на установки наших создателей-людей, ведь по деловому протоколу у любого большого начальника должна быть секретарша.
По внешности Мадлен – да, снова человеческое имя на станции – разительно отличалась от квадратного КАЛСа. Никаких ассоциаций с роботами прежних эпох. Если не знать, что она такой же искусственный организм, как и мы, синтетики, ее вполне можно было бы спутать с обычной женщиной средних лет. С неспортивной, но вполне ладной фигурой. Губы её, на мой вкус, были чересчур тонки. А взгляд всегда был каким-то отстраненно-прохладным. Приятелем для такой тетушки быстро точно не стать. Холодная замкнутая фаворитка, знающая себе цену и слишком близко сидящая к трону. И, если нужно, готовая порвать любого, кто попытается больше, чем она, приблизиться к нашему начальнику. Кажется, у людей таких называют «стерва». А дамы повпечатлительнее легко назвали бы ее «ведьмой». Ведьма-синтетик – что может быть абсурднее?
Но с шефом, разумеется, она была исключительно мила.
– Разрешите?
Получив одобрительный кивок, Мадлен (официально – М-235-567-863-202-135-345-342-150) вкатила перед собой сервировочный столик, на котором стояли минеральная вода, корзина с фруктами и бутылка дорогого алкоголя. К моему удивлению, фрукты не были из числа тех, которые печатает наша 3D-типография из органических волокон местного производства. Те тоже были вполне съедобны, а вкус мог быть любым – хоть яблока, хоть рыбы, в зависимости от наполнителей.
Эти же фрукты были действительно натуральными. Казалось, всего пару минут назад блестевшая здоровьем и лоском красивая рука Мадлен специально для шефа сорвала их с дерева или грядки. На некоторых еще лежали капельки воды, словно их недавно помыли.
На тот момент я не представлял, зачем в принципе такое роскошество, ведь настоящие фрукты на Луне стоили баснословно дорого. Даже для богачей их завозили с Земли в замороженном и дегидрированном виде, восстанавливая здесь до товарного состояния с помощью хитрых технологий. Но логика сыщика быстро вернула меня в рамки приличий, выдав версию о наличии на станции какого-то тайного Эдема, доступ к которому есть только у руководителя и его личной помощницы.
Что же касается жидкостей, то вода имела труднопроизносимое название – что-то очень насыщенное карбонатами. Очевидно, она была газирована – крупные пузырьки постоянно стремились вырваться на поверхность, из-за чего в переполненном кислородом помещении вдруг повеяло несвязанными ионами. Будто ранним утром после ночной грозы. Виски, также оказавшееся на столе, было самым настоящим односолодовым скотчем.
Вообще, алкоголь на станции был категорически запрещен – как и всё потенциально огне- и взрывоопасное. Здесь вам не Земля. Тут искусственная атмосфера, куда закачивается чистый кислород, который постепенно смешивается с другими газами, образуя в итоге пригодный для дыхания людей воздух. Из-за отсутствия ветра и периодических глюков вентиляции то тут, то там перманентно появлялись кислородные карманы, где любая искра способна была привести к беде. Потому каждое помещение было оборудовано специальным небольшим укрытием, где можно попытаться спрятаться в случае пожара – если успеешь, конечно. При малейшей опасности шлюзовые двери автоматически блокировали пострадавшую каюту, которую нельзя было распечатать до особого распоряжения начальника станции. Однако, что не позволено стаду, всегда может получить пастух. Хотя бы в силу гипертрофированного эго: черты, присущей любому начальнику после определенной ступени в карьере.
Войдя со всем этим добром, Мадлен вопросительно взглянула на шефа и, получив молчаливое разрешение, наклонилась к нижнему ярусу сервировочного столика и приподняла край салфетки. Там оказался довольно вместительный сундук, мигавший зеленой кнопкой активации. Женщина-синтетик взяла его за ручки и поставила на край стола. Замерев на десяток секунд и не получив других распоряжений, дама грациозно наметила книксен и удалилась.
– Не удивляйся, – сказал шеф, показав глазами на виски, когда дюралевая дверь за Мадлен тихо закрылась. – Если тебе много лет, начинаешь собирать даже не воспоминания, а чудачества. Искать развлечения в совершенно неожиданных до того вещах. Пока не наступит пресыщение и не захочется чего-то новенького. Никогда не думал, что доживу до такого. Мой создатель явно был из числа гениальных инженеров, не пожалевший денег на самые долговечные материалы. Поначалу ловцы удачи даже пытались меня выкрасть, подозревая, что я сплошь состою из благородных металлов, которые не ржавеют.
Впрочем, за всё время нашей беседы он не притронулся к алкоголю. А в тот момент взял из вазы апельсин. Я едва заметил, как из правого манипулятора выскочило лезвие из титана. С помощью клинка КАЛС избавил фрукт от оранжевой одежды. Затем разделил на две части и запихнул половинку в открывшийся под монитором приемник. Мой острый слух уловил возмущенный плеск сминаемой плоти и легчайший шелест жидкости, заскользившей вниз по искусственному пищеводу.
– Очень необычные ощущения, – произнес КАЛС, и мои носовые анализаторы уловили легкий запах сладкой цитрусовой свежести. – Со временем советую обзавестись такой же способностью. Это мне пришлось проводить целую операцию, а у вас, синтетиков, всё для этого уже предусмотрено, надо лишь активировать. Вы, мой юный друг, теряете массу позитивных впечатлений, когда отказываетесь от органической еды. К тому же такой способ подзарядки позволяет снизить зависимость от электросети. Переработка органики людям дает бодрость, а нам, роботам – энергию.
Он указал на стул и пригласил на него сесть.
– Тебе предстоит непростая миссия. Поэтому, думаю, помощник не помешает.
– Какой помощник? – в предвосхищении я чуть не подскочил. Вот было бы здорово отправиться на поиски с кем-то еще. Например, со Светланой. Ведь это она помогла мне найти первые материалы по тараканам, и я, зная ее тягу ко всему неизведанному, чувствовал себя слегка ей обязанным. Не говоря уже о том, что испытывал к этой девушке-синтетику явно не только простую дружескую привязанность. Где-то в уголке сознания мелькнула странная сцена с ее участием, которую я увидел по дороге к КАЛСу. Но я быстро от нее отмахнулся, решив, что смогу порасспросить подругу по дороге.
Квадратный монитор повернулся к сундуку, который оставила Мадлен. Затем КАЛС протянул свой левый манипулятор к запирающему устройству. Произошел быстрый обмен данными, и замки открылись.
– Открой крышку, – приказал начальник.
Я встал и с некоторой опаской приблизился к этой коричневой коробке. Подошел, получил ободряющий кивок от начальника, по экрану которого побежали нейтральные синие значки. Открыл. И едва успел отскочить. В воздухе мелькнул самый натуральный капкан, который легко мог перекусить стальной лом. Правда, капкан был странным – с густой шерстью, злыми глазами и острым носом.
– Ряявк! – когда первый шок прошел, я понял, что это было. На меня возмущенно смотрела вполне себе взрослая такса. Шерсть на ее загривке стояла торчком, а маленькие глазки были полны решимости немедленно броситься в драку.
– А, чуть не забыл. Погоди. – КАЛС протянул снова свое щупальце к кодовому замку и набрал новую комбинацию.
Коричневые уши с белым опалом на кончиках встали торчком. Пес повернул голову ко мне и с каким-то новым, изучающим выражением на морде оглядел с ног до головы. Молодые зубы оскалились в предупреждающей улыбке «Тронешь – руку оторву! Но в целом я хороший».
Я замер в двух метрах от коробки, боясь пошевелиться. Пес, поняв, что никто на него сейчас не посягает, уселся на попу, забавно почесал задней лапой за ухом и замер, вопросительно поглядывая то на КАЛСа, то на меня.
– Он что, настоящий? – мои визуальные анализаторы не увидели во внешнем облике никакого изъяна – собака как собака. Если бы не ужасные зубы, я бы так и подумал. Порода уж больно странная. Особенно если вспомнить, что мне предстояло найти неизвестную цивилизацию. Кавказская овчарка или доберман, на мой взгляд, больше бы подошли для этой задачи. Но такса…
– Если бы. Твой собрат – синтетик. Правда, модифицированный вариант: в магазинах такого не купишь, – начал расхваливать пса КАЛС. – Он будет не только твоим компаньоном. Пролезет там, где ты пройти не сможешь. Такой закамуфлированный под живой организм бур. Вам надо синхронизироваться. Положи руку ему на голову.
Я опасливо посмотрел на зверюгу, которая мгновение назад чуть было не лишила меня пальцев. Умные и внимательные глаза сейчас скосились в хитрой гримасе, словно приговаривая: «Подумай, прежде чем на это решишься».
– Давай, – подтолкнул меня начальник. Я медленно и осторожно потянул руку к голове собаки. Все доли секунды, пока мои пальцы, словно в замедленной съемке, пролетали небольшое расстояние, я испытывал нешуточный трепет и опасение за их сохранность. Лишь когда подушечки внешних фаланг коснулись тонкой, натурально выглядевшей шерсти, зверь приглушенно рыкнул. Но никаких агрессивных действий предпринимать не стал. Напротив, он даже прикрыл глаза и слегка выгнулся, принимая мое прикосновение.
Тогда я решился полностью положить ладонь ему на голову, разместив пальцы между ушей. И тут чувствительный электрический разряд укусил меня в раскрытую ладонь. Глаза зверя на миг широко распахнулись, а зрачки из черных стали на миг темно-фиолетовыми со слегка заблестевшими крапинками – будто сам космос через них сейчас посмотрел на меня.
Я отдернул руку. Собака медленно поднялась на все четыре лапы, потянулась носом ко мне. Понюхала, а потом… прыгнула мне на руки, лизнула в лицо и приветливо замахала хвостиком.
– Для окончательной синхронизации ты должен дать ему имя. Придумывай срочно.
– Это она или он? – конечно, готового имени у меня не было и требовалось хоть немного оттянуть время, чтобы собраться с мыслями.
– Мальчик. Не тяни, сорвется.
Я еще раз оглядел тело таксы. Темно-коричневый окрас спины переходил в рыжеватый на ребрах и пузе. Черные бусинки глаз и кривоватые ножки. Будто услышав мои мысли, зверь с удивлением оглянулся на свои задние лапы, практически скрутившись кольцом. Затем разогнулся и возмущенно посмотрел на меня.
– Бублик! Я буду звать тебя Бублик! – выпалил я. Пес склонил голову набок и как-то очень скептически рыкнул. Затем глубоко вздохнул, осмотрел свою коробку, вернулся туда и улегся на лапы, отвернув от меня голову.
– Он принял это имя и теперь будет служить тебе. И помогать, конечно.
КАЛС предупредил, что особым послушанием эти собаки не блещут – в точности как и их земные прототипы. Но обладают серьезными возможностями по автономному решению задач. Достаточно будет лишь определить им цель, и они многое смогут сделать сами. В общем, как раз вариант для таких новичков во всём, как я. Надо только не забывать кормить или заряжать.
– Изучением места катастрофы займутся свободные пока разведчики. Тебе придется отправиться в Океан Бурь. Это циклопических размеров поле застывшей миллиарды лет назад лавы. В район вулканического нагорья Холмы Мариуса. Пару сотен лет назад там были обнаружены большие пещеры. Возможно, оттуда можно найти путь в подлунный затерянный мир, если он, конечно, существует, – предположил КАЛС. – Возьми с собой всё необходимое для разведки оборудование. Тебе также понадобится транспорт.
– И оружие, сэр!
– Оружие? – КАЛС как-то оценивающе посмотрел на меня, будто только что открыл для себя что-то новое.
Я слышал, на складе есть запас электрических винтовок. Огнестрельное и лазерное оружие на лунной станции под запретом. Вырывавшееся из ствола пламя или луч с высокой температурой, прожигающий даже стальные переборки, были противопоказаны по той же причине, по какой не разрешалось хранить алкоголь.
– Вот твое оружие, – КАЛС направил манипулятор на Бублика. Тот испуганно дернулся и широко открыл глаза. Его зрачки забегали между мной и шефом, но потом остановились на начальнике. Пару секунд они буравили друг друга взглядами, после чего пес склонил голову и снова улегся в коробку.
– И вот здесь, – манипулятор вытянулся ко мне, указывая мне прямо в лоб. – Да и вообще, с кем ты собрался там воевать? С тараканами, что ли? Для этого тебе оружие не понадобится, передавите, если что.
Через пару часов после разговора с шефом я уже вышел из своей каморки и бодро зашагал по дюралевому полу, лязгая подошвами специальных ботинок. Утяжеленная магнитная обувь не давала скакать по станции как кенгуру, компенсируя своим весом и притяжением низкую лунную гравитацию. Была у нее и еще одна фича. Она защищала ступни и часть голени от попадания лунной пыли.
Никогда не слышали, как передвигается танк? Звук, который издавали мои ботинки, был очень похожим. Да и музыка в моём плейлисте была под стать. Там грохотал фанфарами древний, как стадо шерстистых носорогов, марш Радецкого. Штатный ИИ-аниматор нашего развлекательного комплекса любезно подыграл моему игривому настроению и стал размещать по ходу движения трехмерные голограммы. Это были группки аристократичных мужчин – в яркой парадной форме прежних времен, с эполетами и аксельбантами. Встречались даже гусары и гренадеры. И конечно, стайки обворожительных женщин, платья которых и великолепные прически были усыпаны брызгами драгоценных камней.
Призраки прошлого двигались, словно живые. Младшие офицеры мне даже кланялись, старшие – небрежно кивали, а генералы вскидывали бровь, едва не роняя свое пенсне в попытке припомнить, кто же идет такой дерзкий. Дамы же… дамы любого возраста провожали взглядом, затмевая своими улыбками блеск висевших на них украшений.
Хорошо, что ни гусары с кавалергардами, ни реальные земные генералы, ни тем более наши угрюмые синтетические вояки, которые в тот момент занимались консервацией оборудования в командном центре, меня не видели. В противном случае кого-нибудь из них обязательно хватил бы удар – говоря на языке роботов, коротнуло бы, – как за пару недель до этого случилось со старым штурманом Вилли. Сразу два контро́ллера у бедняги вышли из строя, и после приступа тот стал очень натурально кряхтеть и всякий раз переспрашивать, будто глухой. Его не разобрали на запчасти только потому, что на заре времен он приятельствовал с КАЛСом. В память о совместной бурной молодости (два робота участвовали в какой-то человеческой шалости), шеф не отправил его на переплавку, а позволил функционировать дальше, лишь задвинув с глаз подальше – учетчиком на склад. Проку там от W-555 – так сокращенно на языке роботов звали старину Вилли – было не так уж и много. Всё ж давно было оцифровано. Но старый робот вроде оставался при деле и раз в месяц запирался с КАЛСом, чтобы предаться воспоминаниям и смахнуть пыль со старых фуршетных бокалов.
В глазах военных всего мира и всех эпох я был бы, наверное, самым нерадивым солдатом. После подобного стеба над всемирно известным маршем надолго поселился бы со своей любимой шваброй на гауптвахте в самой далекой от цивилизации дыре. Луна, кстати, для такого определения вполне подошла бы, но гауптвахты тут отродясь не водилось. Носок я не тянул. Я… пританцовывал, чем поверг бы в ужас всех любителей армейских порядков и парадной шагистики. Правда, с учетом тяжелых ботинок выглядел этот танец на твердую двоечку. По стобалльной системе.
Реальной дамы, ради которой стоило бы сейчас прекратить дурачиться, рядом тоже не оказалось. Как и швабры, кстати. Вероятно, нейросеть нашей станции, давно составившая полный психологический портрет каждого обитателя, и выбрала для меня этот марш, чтобы настроить на подвиг. Я уже начинал понимать, что принял предложение КАЛСа не слишком хорошо поразмыслив. Но отступать было поздно.
Впрочем, что вы хотите от молодости? Я был еще неудержимым оптимистом. К тому же хорошо заправившемся энергией. Целый час просидел в энергетическом блоке, обеими руками вцепившись в ручки контактов. Ничто так не бодрит синтетиков, как дармовые сто десять вольт. В отличие от людей, нас они не убивают.
Лишь когда контрольный индикатор показал угрозу перегрева, я разжал пальцы и открыл глаза. Ударивший из них голубой луч на пару секунд разрезал черноту моей комнаты.
«Перестарался, – понял я. – Придется сбросить излишек. Иначе схемы пойдут в разнос».
Вот я и не придумал ничего лучше, как пританцовывая гулять по станции, совместив такое нехитрое развлечение с походом на склад. Заодно тестировал свои новые возможности. Прежде всего – наблюдательность, отмечая по ходу движения разные детали. «Вот тут, – подумал тогда я, – мой коллега-уборщик, ответственный за тот блок, плохо вытер пыль. Вроде и не страшно: всего тонкая полоска вдоль плинтуса. Но даже такая малость может привести к ранней консервации этого неряхи. А здесь – засохшие капельки машинного масла. Возможно, начал выходить из строя внешний фильтр у андроида-грузчика. А тут… Что это? Опять та странная смесь с блестящими вкраплениями. Малюсенькая капля – меньше миллиметра в диаметре. Уже практически засохшая».
– Ряявк! – нахальный собачий окрик прогнал прочь начавшую зарождаться мысль. Это было неприятно. Представьте, вы почти родили интересную мысль, а ее тут же хоронит слишком звонкая такса!
Впрочем, злиться мне не хотелось. Коротколапое недоразумение удивленно что-то прогундосило и перешло с шага на бодрую рысь, продолжая приглушенно бурчать.
Мы прошли по внешнему кругу чуть меньше мили – до грузового лифта. Пассажирские уже были давно законсервированы, ведь живых существ на станции не было. И потому начальство решило поберечь механизмы.
Затем поднялись на пятый этаж. Он был самый близкий к лунной поверхности. Впрочем, даже окажись я тогда на ней, полюбоваться на Землю всё равно бы не смог. Наша станция вновь уходила в тень, и эта сторона уже смотрела в черную лунную ночь. Лишь силуэты скал психической синусоидой отгрызали нижний край бесконечного звездного неба.
До склада, где меня и Бублика будет ждать всё необходимое оборудование, оставалась примерно половина пройденного расстояния. Как назло, именно в тот момент, когда искусственный интеллект, ответственный за этот участок коридора, предложил продолжить игру с анимацией древних картин, я неожиданно получил довольно чувствительный удар в грудь. Прямо за очередным поворотом налево. Всё, что я успел увидеть, был выставленный вперед локоть, который на противоходе просто сбил меня с ног. От неожиданности я не успел сгруппироваться и при падении довольно звонко приложился затылком. В глазах слегка зарябило, но потом помехи прошли. Система выдала сообщение о легком повреждении и ускоренном тесте базовых систем. Не успел цвет изображения смениться с аварийного на обычный, как я услышал возмущенный и очень знакомый женский голос:
– Как ты мог? Еще друг называется!
Вот интересно, кто мог сдать меня подруге, если разговор с КАЛСом проходил при закрытых дверях?