Кажется, впервые за несколько часов нашего путешествия Бублик был по-настоящему счастлив. Правда, выглядело это, прямо скажем, несимпатично. Маленькие, но острые зубки оскалились, что было заметно даже из-за защитного пластика шлема. Белки миндалевидных глаз окрасились аварийными огнями в зловещий багровый цвет, сделав из милой собачки инфернального монстра, будто недавно выскочившего из мрака на охоту за людскими душами. Кхмм… Тьфу. Опять всплывают фрагменты из уголовного дела, приправленные изрядной долей мистики и ужасов.
Кроха просто смеялся. Над чем? Злорадствовал, паразит. Очень его порадовал мой ответ Светлане. За железной решеткой багажного отделения синтетический зверь несколько часов медленно и скрупулезно, как умеют только таксы, скручивал свою гордыню в тугую пружину. Хорошо, что она распрямилась именно так – без кровавых брызг или фонтана ошметков прекрасного тела моей подруги. Бррр. Даже представлять такое визуально я не хотел – ни тогда, ни сейчас.
Я предложил ей разде… нет, не раздеться, как многие из вас подумали, пошляки. А разделиться. Разделить нашу команду.
Катер был серьезно поврежден. Шутка ли – три сопла смялись. А ведь сделаны были совсем не из фольги. Всё-таки одного обучающего пакета для пилотирования на сложных ландшафтах Луны для новичка недостаточно – нужен еще и богатый опыт, которого Светлане просто неоткуда было взять.
В таком состоянии наше судно не было способно продолжить полет по гигантской спирали, а ведь еще предстояло вернуться домой. Стало понятно, что кому-то придется остаться и заняться ремонтом. Как бы мне ни было грустно делать выбор между подругой и псом, оставлять пришлось именно даму. Из нас троих она была единственным синтетиком с прокачанными скилами. Как говорил один известный сыщик, «это раз».
– Увы, но тут без вариантов, – постарался я надавить логикой.
Тогда я еще слабо понимал, когда ее стоит применять, а когда лучше использовать старую, проверенную многими счастливыми мужьями технику ЗМК: заткнись, молчи, кивай.
– Три сопла напоминают улыбки недовольных уток, из-за чего траектория полета опасно нестабильна. На открытом пространстве еще можно побороться за живучесть, компенсировав лишние маневры повышенным расходом топлива. Но дальше углубляться в Луну опасно, слишком высоки риски. Сама подумай. Пес явно починить ничего не сможет. – Бублик еще шире растянул в собачьей улыбке свою пасть, отчего верхние клыки как будто вытянулись, словно у вампира, а аварийный свет добавил иллюзию красных капель на кончиках. – У меня же особо важное задание от нашего босса, и выполнить его нужно любой ценой.
Зверь даже хрюкнул от сдавленного смеха, забыв, что пес должен в принципе лаять. Я же постарался изобразить максимально убедительную улыбку, продолжая прокручивать в голове следующие аргументы, если первый не сработает.
«Два» – пока она будет заниматься ремонтом, мы с Бубликом сможем продвинуться дальше, насколько это возможно, выжимая все соки из танкетки. Нам осталось пять витков. Всего пять до того места, где мы потеряли связь с зондом. Как-нибудь одолеем. В конце концов – бросим транспорт и пойдем на своих двоих. То есть я на двоих, а Бублик – на четверых.
Было и «три». Не хотел я подвергать лишнему риску такую красавицу. Хотя прекрасно понимал, что ее поддержка лишней бы, точно, не стала. Да и жизненного опыта у нее побольше моего. Но впереди была тьма. Тяжелая непроглядная тьма в непонятной закрученной кишке, которая явно перестала нас считать желанными гостями – иначе не погасила бы фонари фарватера. Да и этот шут на кривых лапах, возможно, не желая того, только усилил чувство тревоги перед неизвестностью. Во, и глаза у него сейчас резко расширились, всё больше напоминая задние габаритные огни.
При этих моих мыслях пес наклонил голову, и шерсть на его загривке поднялась так сильно, что даже оттопырила ткань скафандра. Отчего между красных глаз и вдоль хребта его костюма протянулась такого же цвета полоса. Зубы, фары и антенна между ушей – прям технологический монстр родился в итоге. Бублик наконец перестал зловредно хихикать и зарычал, но я не стал его слушать и, тем более ему отвечать.
– Если быстро починишь катер – сможешь нас догнать, – практически скороговоркой поспешил я обнадежить подругу, видя, что она готова взорваться. А с ее непростым характером я уже сталкивался. До грозы оставались считаные мгновения. Лицо и поза ее изменились: правый кулак, свободный от тяжелой сумки, она уперла в бок, губы сжала, явно накапливая особо резкие слова в мой адрес. Тут искусственной шерстью Бублика не прикроешься.
Пес на мгновение перестал скалиться и с удивлением посмотрел на меня. Мол, при чем тут шерсть? Но я лишь незаметно махнул ему левой ладонью – не встревай, сейчас не до объяснений. Большой синтетический тайфун, ускоренный ноткой истерики, в кромешной тьме будет посерьезнее мнимого коротколапого демона.
– Вообще-то, могли бы и помочь, – сварливо заявила подруга. Логику моих действий она, конечно, понимала. Но так бесславно закончить на полпути обещавшее стать увлекательным путешествие, еще не раскрыв всех тайн, Светлана не хотела. И потому продолжала искать аргументы. – Вместе мы наверняка бы справились быстрее.
Лишь намного позже я понял, в чём была истинная причина ее настойчивости. Тогда лишь ответил первое, что выдал мой искусственный интеллект:
– А где гарантия, что потом катер не придется чинить снова? Судя по пропавшим огням, здесь уже бесполетная зона. Или нам уже не рады.
– С чего ты взял?
– Догадался. Мы явно залетели дальше, чем разрешено.
– Кем?
–Знать бы…
Не дав Светлане обновить аргументы, я поспешил окликнуть пса и указал ему на танкетку. Тот сначала гордо оттопырил хвост. Его комбинезон в этом месте был лимонного цвета, что в сочетании с аварийными огнями придало вставшей над… хм… пусть будет кормой коротенькой мачте оттенок сочной тыквы. А потом зашагал между мной и подругой, высоко сгибая ноги в коленях, будто он был по меньшей мере в числе основных претендентов на золотую медаль на шоу породистых собак. Теперь уже мы со Светланой ухмыльнулись: кривоватые ножки не оставили этому «демону» ни одного шанса на победу в подобном конкурсе.
«Сейчас я проигнорирую твои обидные слова, но на будущее обязательно их запомню», – раздалось по внутреннему каналу связи. Свой показной марш Бублик остановил только около танкетки. Она была для него слишком высокой, а удобный трап, в отличие от байка, отсутствовал.
Помедлив пару секунд, пес присел, сосредоточился и с силой оттолкнулся. Не рассчитал – гравитация здесь была хоть и сильнее, чем на поверхности, но всё еще слишком слабой. В результате попа «героя» чуть не увлекла его в длительный полет к скрывающемуся в темноте потолку тоннеля. Лишь в последний момент собакен ухитрился вытянуть вперед челюсть, пробив пластик лицевого щитка скафандра, и ухватиться зубами за край двери. Инерция немного поборолась за эту маленькую тушку с кучей микросхем и дешевых плат – а еще, как выяснилось, с миниатюрным экскаваторным ковшом в пасти – и вытянула тело искусственного животного в длинную колбасу. Но в итоге проиграла, позволив радостному зверю затянуть себя на борт, усадив прямо в заветное переднее кресло пассажира.
Сделав вид, что так и было задумано, Бублик очень вежливо – будто не простая рабочая такса, а породистый корги, род которого уже много веков стережет тапки британской короны – попросил пристегнуть его к сиденью. Что я в итоге и сделал, скрестив оба ремня на его груди. Если б мы знали, как простое соблюдение правил техники безопасности круто изменит нашу жизнь… Но обо всём по порядку.
Избегая смотреть Светлане в глаза, я обошел танкетку, сел на водительское место и нажал кнопку старта. Двигатель завибрировал, передние фары выхватили большое пятно уходящего далеко вниз идеально гладкого склона. Включил первую передачу, и аппарат медленно тронулся в путь. На такой скорости гусеницы проскальзывали нечасто. Но расход топлива практически сразу показал неточность моих расчетов. И я понял, что наши злоключения еще не закончились. Предвидя возможные изменения, я вывел на монитор результаты вычислений по расходу ресурсов, которые менялись ежесекундно в зависимости от развития ситуации, посчитав, что лишними такие показатели не будут.
Проехав всего метров десять, мы увидели на панели приборов предупреждение о сильной вибрации, эпицентр которой находился прямо за нашими спинами. Будь здесь воздух, услышали бы грохот. Светлана, наконец, выпустила из левой руки сумку, и тяжелые запчасти с инструментами ударились о каменный пол, создав легчайшую, но всё-таки ощутимую для анализаторов нашего маленького танка ударную волну. Мощная девушка. Держала в руке пару сотен килограммов непринужденно – словно дамскую сумочку.
Я обернулся и увидел, как она, находясь в зоне посадочных красных огней, что-то эмоционально говорила. В зеркале заднего вида инфернальный свет делал ее похожей на демонессу из зловещих мифов, одевшуюся почему-то в современную униформу – шлем и скафандр. Руки плясали завораживающий танец, будто собирали сгусток огня. Хорошо, что я к тому моменту уже отключил связь с подругой из соображений экономии нервов и энергии. Наверное, узнал бы о себе много нового.
Не скрою, мне очень хотелось остановить транспорт, помочь Светлане и потом вместе продолжить путешествие. Но пес, вероятно, понимая мое состояние, порекомендовал еще раз взглянуть на шкалу зарядки наших аккумуляторов. И все вопросы тут же отпали. Меньше 65 %. Размышления на краю искусственного кратера под градом космической радиации обошлись нам очень недешево. Не сговариваясь, мы стянули с моей правой руки и его левой передней лапы защитные перчатки и приложили их к панели зарядки на торпедо танкетки. И пока транспорт преодолевал первые десятки метров спуска, сумели немного пополнить свои запасы. Почему-то первое блюдо всегда исчезает в желудке быстрее, чем второе и даже компот. Не замечали?
Вот потом всё и началось. Первую четверть мили более-менее пологого спуска с грехом пополам мы преодолели. Гусеницы пусть и прокручивались – сцепление с мрамором было слабым – но мало-помалу тянули нас вперед. Но чем круче становился спуск, тем хуже шло дело. Постепенно машина стала не столько ползти, сколько рывками – словно лягушка – скакать (а в нашем случае – скользить) вперед.
Когда мы преодолели еще метров пятьсот, мне пришлось включить заднюю передачу, чтобы хоть немного снизить темп скольжения. Гусеницы в тщетном усилии скребли назад, пытаясь нас удержать от слишком сильного ускорения. Но в конце концов процесс стал неуправляемым. Мы словно на больших санках покатились вниз. Но сколь-либо серьезно управлять процессом уже не могли. Нас бросало то влево, то вправо. Пару раз даже развернуло. И чем круче становился уклон, тем больше росли риски, что путешествие превратится в хаотичный слалом с неизвестным исходом.
«Отличный аттракцион для лунных туристов, – мельком подумал я, желая сам себя подбодрить. – Если выживу, запатентую и буду зарабатывать деньги на экстремалах. Ну, из числа тех, кто уже прошел стандартные развлечения и хочет настоящего экстрима. Даже не входившую в мифическую восьмерку Озаки, воспетую в одном из древних фильмов1. Испытай свою удачу в лихо закрученной… стихии Луны! Космический ковбой ты или офисный земной хомячок?»
«Меня в долю не забудь взять», – мгновенно отреагировал Бублик.
Ответить я не успел. Неожиданно наша машина каким-то чудом сумела зацепиться за грунт – видимо, не все участки поверхности сохранили идеальную гладкость полированного мрамора. Она резко замедлилась, из-за чего я чуть не стукнулся лбом о пластиковую панель торпедо. Смахнул появившиеся перед глазами строчки запуска контроля некоторых важных функций и поспешил остановить танкетку, едва не вырвав с корнем штангу ручного тормоза. В тот момент я не слишком контролировал мощь своих усилий.
– Уровень наклона достиг уже сорока градусов, и нам явно потребуется другая тактика для спуска. – Я повернулся к Бублику, ожидая от него дельного совета.
«У нас есть оборудование, чтобы забить скобы?» – правильно понял мои намерения партнер. В коварного пса он уже наигрался и сейчас снова решил вернуть себе статус надежного компаньона, засылая полезные идеи сразу в мой мозг.
– Надо посмотреть. – Я заглушил двигатель, потом открыл дверь и осторожно ступил на поверхность. Подошвы ботинок были предназначены для передвижения по лунной пыли, и я вовсе не был уверен, что они смогут удержать меня на коварном дне этого тоннеля. Сделал шаг, другой, но потом всё-таки поскользнулся. В голове уже успело проскочить видение, как моя тушка камнем летит в черную бездну, но в последний момент я сумел ухватиться за борт танкетки.
Себя-то я спас. Но то ли мой вес стал последней каплей, сорвавшей несильное сцепление с грунтом, то ли просто судьба решила, что лимит своей удачи мы исчерпали, – и к моему ужасу (а также тут же «взорвавшему» мой мозг визгу от пристегнутого Бублика), аппарат ринулся вниз. Сначала он рывком прыгнул метров на пять. А потом, после совсем короткой паузы, заскользил, уже не задерживаясь и с каждой секундой набирая скорость.
Фары довольно долго светились, танкетка мотылялась, словно бабочка. Сначала она падала зигзагами, забирая вперед то левым, то правым бортом. Потом и вовсе начала крутиться вокруг своей оси, разрезая мрак передними и кормовыми фонарями, словно дискотечный шар. В конце концов, набрав приличную скорость, танкетка вдруг выровнялась по курсу и устремилась вперед по идеальной прямой. Почти уже на грани видимости, чуть правее, зажглась арка, и от нее вытянулись спасительные глиссадные огни, похожие на те, что мы видели на первых витках этого гигантского тоннеля. Издалека они казались тонкой пульсирующей линией, перемешавшей белый и синий оттенки. К нашему удивлению, крутившийся аппарат вдруг выровнялся, успокоился и послушно изменил курс, двинувшись к неведомой цели.
Потом всё резко пропало. Внизу снова воцарился полный мрак. Ни вспышки, ни взрыва, ни, разумеется, скрежета или грохота. Впереди была сплошная темнота, а вокруг полное безмолвие.
Еще примерно минуту я вглядывался во тьму, надеясь увидеть хоть какой-то знак. Сначала в обычном спектре. Потом подключив инфракрасный, тепловой и электромагнитный сенсоры. Я взывал к Бублику на всех возможных частотах. Попытался эхолотом и встроенным лазерным лучом пробиться в то место, где исчезла танкетка, надеясь что-нибудь увидеть или найти хотя бы обломки. Всё тщетно.
Не зная, что делать дальше, я сел на пол и в ужасе обхватил голову – такой человеческий жест я подсмотрел в одном из старых фильмов, и там он помогал людям справиться с паникой. Поймите меня правильно – я вовсе не нюня. Но в тот момент я потерял своего первого товарища. Первая потеря в моей жизни, и я не представлял, как быть теперь. Я сидел, перебирал возможные варианты и строил длиннющие цепочки уравнений. И впервые они не давали ответа.
– И какая светлая голова подсказала тебе взять на поиски этот танк-недомерок? – услышал я за спиной сочувствующий голос Светланы.
Приближение напарницы, услышавшей о нашем фиаско, не стало для меня неожиданностью – вероятность чего-то подобного я оценивал достаточно высоко. Слишком уж деятельной она была натурой и, очевидно, не смогла усидеть на месте. Ей пришлось спускаться по всё той же скользкой поверхности. Она часто оступалась и пару раз даже грохалась на свою великолепную попу. Я бы погрешил против истины, если бы сообщил, что сумел уловить в такие моменты эмоциональные всплески от подруги. А вот довольно ощутимую вибрацию почувствовал. Из чего же был сделан?.. Ну, пусть это будет вопрос про пол. Пришлось снова включить двустороннюю связь с подругой.
Так что, когда Светлана задала свой вопрос, мои мысли неосознанно перетекли на некоторые пикантные детали, и гибель Бублика будто перестала меня терзать.
Отвечать на вопрос подруги я сначала не хотел – сам ведь дурак. Как увидел этого древнего бронированного монстрика, – который давно пылился на складе базы, так что уже никто и не помнил, с какими целями он там появился (войны-то на Луне никогда не было), – так и захотел отправиться на нём на прогулку. Мальчишество, в общем-то. Но потом вдруг вспомнил: а ведь я не сразу подумал о нём. Изначально идея была другой. Танкетку мне… подсказали.
Я вспомнил, что это был К-459 – заместитель начальника центра управления дальней связью – единственный выживший синтетик из персонала центра, погибшего под ударом метеорита. Наша кладовщица М-250 еще очень удивилась моему запросу, полагая, что мне лучше взять «паука». Тот был оборудован бурами, расположенными в разных плоскостях. Они позволяли закрепляться на любой поверхности: как на полу, так и на потолке, а также справа и слева. Но К-459 так убедительно агитировал в пользу танкетки, что я положился на его авторитет, о чём и сказал многоуважаемой Эм. Та в итоге пожала плечами и выдала ключи от восьмого гаража.
Впрочем, говорить я этого Светлане не стал.
– Бублика жалко, – вымолвил лишь я, чтобы заполнить возникшую паузу.
Женская рука опустилась мне на плечо и слегка по нему похлопала. Потом подруга села рядом и толкнула меня, будто подбадривая. Ее ладонь сместилась на мой загривок и стала мягко массировать шею. Неожиданные объятия Светланы оказались очень приятными. И даже полезными. Счетчик заряда остановил обратный отсчет и (хотя, возможно, в тот момент мне это лишь показалось) даже увеличил показатель на пару процентов. Может, это она и есть – любовь синтетиков? Подзарядка друг друга в экстремальных ситуациях? Захотелось прильнуть и заглянуть подруге в глаза, найти поддержку и теплоту.
– Не грусти, Давид. Вдруг ему повезет, и он, наконец, найдет на Луне воду? – попыталась она приободрить меня.
– Шутка за двести. Устарела за пару сотен лет до моей активации, – буркнул я. «Розовый туман» рассеялся, любовное наваждение испарилось, я выпрямился и снова уставился в темноту. Даже такой новичок в том мире, как ваш покорный слуга, прекрасно знал, что все попытки найти на Луне воду естественного происхождения закончились полным провалом. Ее не было ни в мифических полярных шапках, ни на дне метеоритных кратеров. Никакие пришельцы не пуляли в спутник Земли громадными ледышками. Хотя теоретически и могли, жмоты.
Только благодаря переработке грунта и выделению водорода и кислорода наш химический цех смог наладить выпуск Н
2
О в объеме до 200 литров в сутки. Правда, поначалу те, кто ее пробовал, испытывали серьезные проблемы. Как выяснилось, абсолютно чистая вода негативно влияет на человеческий организм. Утоляет жажду, да. Но одновременно вымывает из него все полезные микроэлементы. Прежде всего, кальций. Несмотря на низкую гравитацию, это приводило к необъяснимым переломам конечностей на ровном месте у первых испытателей – у тех, кто пил этот дистиллят на станции больше двух лет. Поэтому на Луне воду искусственно минерализировали, навсегда забыв о попытках найти естественный источник на спутнике Земли.Нам, синтетикам, вода нужна была разве что для составления специальных шампуней, которыми мы смывали лунную пыль, налипавшую на скафандры после выхода на поверхность. В остальных случаях она была так же вредна, как и свободный кислород, постепенно превращающий наши внутренние металлические соединения в труху.
– И что будем делать? – терпение у моей подруги закончилось быстрее.
– Ты починила байк?
– Когда? Нет, конечно. Как только увидела, что вы остановились, побежала к вам. Благо даже инструмент не успела распаковать, – она кивнула на огромную сумку, лежавшую с противоположной от меня стороны.
– Плохо.
– Я уже говорила, что вместе сможем всё починить быстрее. Я посмотрела – там делов-то на пару часов максимум. Просто задели и смяли внешние сопла. Надо будет выправить. Тяга ровной не станет всё равно – мы ж не в цеху на станции. Но кое-как долететь сможем.
– Сколько у тебя осталось заряда?
– Ой, всего шестьдесят пять процентов. Почему? Мы ж вроде ничего не делали. Просто летели, потом просто стояли. Как будто… ну, эти… ну, ты должен помнить. В прошлом были такие аппараты, зарядки которых хватало меньше, чем на сутки.
– Помню, смартфоны. Да, всего лишь летели. Стояли. Вот только в расчетах забыли про космическую радиацию. Хапнули сверх нормы. Проверь отчеты.
На пару минут она углубилась в изучение своего организма. Потом хмыкнула и спросила.
– Вопрос остается прежним. Что будем делать? – хотя во мраке я едва угадывал лишь контуры ее шлема, почти не сомневался, что сейчас ее губы вытянулись в тонкую линию, а глаза стали снова холодными.
Впрочем, подруга была права. Сейчас нам явно не до препирательств.
– Придется спускаться вниз. Что есть в твоих инструментах? Нам бы очень пригодился трос, кувалда и металлические скобы, чтобы создать страховку. Я читал про то, как действовали альпинисты на Земле. Думаю, можем здесь попробовать ту же тактику спуска и подъема.
Ответить моя подруга не успела. Сначала она растопырила руки, вытянув ладони параллельно полу, будто стараясь противостоять боковой качке. Потом повернулась ко мне и спросила:
– Ты тоже это чувствуешь?
Что конкретно имела в виду подруга, я понял не сразу. А вот легчайший шлепок снизу вдруг ощутил. Посмотрел вниз и понял. Мы двигались! Вот прямо сидя на попе и двигались, словно дети по очень липкому снегу. Откуда в моей голове такие образы? Я и снега-то ни разу не видел. Снова кадры из раскрытых дел. Светлана, отклонившись, схватила сумку с тяжелыми инструментами и водрузила ее себе на колени, но скорости движения это не изменило. Напротив, с каждой секундой она стала нарастать: миллиметр в секунду, сантиметр в секунду, метр в секунду.
Нет, мы не падали с горки. Трение между нашими скафандрами и вылизанным до блеска мрамором не исчезло. Отличный материал наших костюмов сначала натянулся, потом начал потрескивать, но пока держался. Внешние сенсоры уловили очень мощное электромагнитное поле, которое стаскивало нас вниз, с каждой секундой всё увеличивая свою силу.
Не сговариваясь, мы взяли друг друга за руки и попытались упереться в пол ногами. Особого результата это не дало. Лишь чуть-чуть замедлило наше скольжение. Но уже скоро темп восстановился, а потом и вовсе стал нарастать.
Через пару минут скорость стабилизировалась. Теперь она не увеличилась, даже когда угол наклона поверхности подошел к пятидесяти градусам. В свободном полете мы бы падали гораздо быстрее. Мелькнула робкая надежда, что уже скоро это необъяснимое явление закончится, ведь крутой спуск в конце концов должен был завершиться подъемом. Но она не оправдалась – мы просто двигались по прямой с постоянной скоростью.
В миг, когда мы уже готовы были запаниковать, справа и слева от нас возникли белые огни – та самая глиссада, которую мы видели еще совсем недавно, провожая взглядом бедного Бублика. Нас потянуло еще сильнее – настолько, что сила притяжения буквально подняла нас в вертикальную стойку, хотя мы пытались сгруппироваться, как лыжники перед прыжком с трамплина. Единственное утешение: потерять остатки обуви нам больше не грозило. Наши подошвы перестали касаться пола! Мы как будто заскользили на невидимом сёрфе в миллиметре от мраморной глади.
– Нас затягивает! – прокричала Светлана, и мои динамики вынуждены были немного приглушить ее истерику. Из-за чего я чуть было не пропустил ее предложение. – Надо прыгать! Прыгать в сторону! Ты готов?
Мое тело в тот момент было практически парализовано. Процессор прикидывал, как сохранить живучесть, если нас постигнет та же участь, что и Бублика. Потому я только кивнул и сказал:
– Командуй.
– На счет три. Раз… Два…
Сказать «три» она не успела. Только нам удалось поджать ноги в надежде вытолкнуть свои тела в сторону, как ровно между нами появилась сплошная синяя полоса, и нас двоих потянуло вправо.
«Ну всё, попались», – подумал я. Сопротивляться не было никакой возможности – нас будто заморозили в позе готового к прыжку ныряльщика. При этом очень быстро втягивали вперед и вправо.
Я порыскал глазами вокруг, надеясь увидеть хоть какие-то выступы. Однако даже в тех местах, где горели огни глиссады, пол был абсолютно гладким. Мы стремительно приближались к тому месту, где исчезли Бублик и танкетка. Об их гибели я, конечно, сожалел, но в тот момент, наверное, они дали мне последнюю надежду. Зацепиться хотя бы за обломки, которые там могли остаться.
– Приготовься, – сказал я Светлане. – Сейчас у нас появится последний шанс.
– Шанс превратиться в блин для штанги? – она кивнула вперед, и я, к своему ужасу, увидел, что в том месте, где заканчивается глиссада, никаких обломков нет. А вот слегка вогнутая внутрь мраморная стена есть.
Огни образовали рамку размером с футбольные ворота. В тот момент мы летели прямо на них, и все восемь наших конечностей были скованы неведомой электромагнитной силой.
Говорят, голоса в голове у людей – плохой признак. Ничего не могу утверждать на этот счет. Мне они тоже не понравились. Точнее, не голоса, а один конкретный голос, который активировала система экстренного спасения, встроенная в любого современного синтетика. Причем у меня в голове не только зазвучал голос. Я еще и увидел мерцающее изображение КАЛСа, который будто древний рыцарь-джедай повторял одну и ту же фразу: «Используй оружие последнего шанса». В оригинале она звучала так: «Если нападут полчища тараканов, используй оружие последнего шанса». Насекомых тут не было, а вот последний шанс мне требовался позарез.
Это была последняя опция, которую мне активировал мой начальник во время нашей с ним встречи. Специальная турбина, встроенная в искусственные надпочечники, была способна на пару десятков секунд так разогнать зеленый лазерный луч, что из инструмента исследования он превращался в оружие. Менял цвет на красный и был способен прожечь все объекты на расстоянии как минимум пятидесяти метров.
Интересно, заряда хватит? Да плевать. Шанс – на то и последний.
Как раз примерно 50 метров оставалось до арки, когда я сосредоточился и направил из правого глаза красный лазерный луч. Всё, что я хотел сделать, – создать в стене хоть какое-то углубление, за края которого можно было бы зацепиться и не разбиться. В крайнем случае раскрошить мрамор и упасть не на сплошную плиту, а в оплавленные осколки.
Луч вышел. Лизнул поверхность стены. И, не причинив ей никакого вреда, под тем же углом отразился в сторону. Спасибо, что не пронзил нас с подругой. Последним, что я увидел, были странные волны, прошедшие по вертикальной поверхности каменных «ворот». Потом с двух сторон в меня ударили два мощных разряда, и моя система встала на полную перезагрузку. Перед глазами на багровом фоне появились крупные белые цифры: 0,01 %, 0,02 %, 0,03 %…