Три пары степенно шли по коридору, освещенному яркими лепестками голубого пламени, что танцевало в матовых чашах на высоте вытянутой руки. Дорогу показывали змееголовые. Мужчина шагал, не оборачиваясь, молчаливый и надменный, словно ожившая статуя из покрытой патиной бронзы. Его спутница была более любезна и периодически подбадривала нас милой улыбкой. То ли радуясь перспективе поболтать с кем-то свежим, то ли проверяя, не сбежали ли мы по дороге.
Оказалось, кроме головы и шеи, остальные части тела у этой пары были вполне антропоморфными. Если не считать сине-зеленой кожи. Первоначальный «мятный» оттенок она держала недолго – лишь после длительного анабиоза, в котором пребывали тела. Когда же сердца начали биться правильно, кожа заметно потемнела.
У женщины была узкая талия. При ходьбе плотные бёдра с грацией змеиного тела извивались вправо-влево при каждом шаге, своим изяществом подчеркивая монументальную фигуру атлета-самца, спина которого бугрилась мышцами, а сильные ноги взбивали лунную пыль, как казалось, совсем не заботясь ни о последствиях для кожи, ни об ощущениях идущих позади.
Далее следовали мы со Светланой, делая вид, что мелкие лунные частички мы тоже можем легко игнорировать. То, что осталось от скафандров, давало хоть небольшую, но защиту. Подруга заставила меня согнуть руку в локте и положила ладонь на предплечье. Казалось, она даже вышагивала по-особенному – будто пытаясь адаптировать традиции земного этикета к низкой лунной гравитации. Правда, ее походка, и моя вслед за ней, больше напоминала старинный и помпезный танец французских королей. Менуэт или одну из более поздних его версий.
За нашей спиной передвигалась третья пара, уже полностью погруженная в облако пыли. Это было слышно по противному цокоту когтей, периодически проскальзывавших по абсолютно ровному каменному полу. И звуку, похожему на шелест сухой швабры по такой же высохшей поверхности. Кажется, раньше такой звук был способен издать веник. Да-да, я тоже изучал историю своего дела, чтобы добросовестно выполнять обязанности уборщика. Мое поколение синтетиков этот древний инструмент, понятно, не застало – пластик и композиты давно вытеснили органику из обихода. Да и кто в здравом уме повезет настоящий веник на отдаленную лунную станцию? Но в роликах в социальных сетях еще можно было найти любителей старины, которые хранили у себя этот антиквариат. Те утверждали, что заплатили за него огромную сумму на одном из престижных аукционов.
Цокот, как вы поняли, издавали когти Бублика, а странный звук – щупальца безымянной таракано-медузы, представить которую хозяева не удосужились. Впрочем, сами они пока тоже не представились, лишь пригласили следовать за ними.
Звери трусили на расстоянии примерно трех метров, и в отличие от первых двух пар демонстрировали совсем не такт и уважение. Мой мохнатый спаситель был сильно раздражен и завалил общий канал ругательствами в адрес нерях-хозяев, не удосужившихся держать свои залы в чистоте и порядке. Но гораздо больше его злила «эта склизкая тварь», которая двигалась параллельным курсом. Предлагались самые разные способы от нее избавиться: от вполне безобидных хитростей в духе учеников средней школы до кровавой разборки в стиле свалки дворовых псов из низкобюджетных фильмов прошлого. Разумеется, Бублик был абсолютно уверен в своей победе. Даже мысли не допускал, что может быть иначе. А вот я бы не был столь категоричен. Пару раз инопланетная женщина оборачивалась и бросала очень строгий взгляд на своего питомца – в тот момент, когда тот начинал особенно противно скрежетать по полу. Один раз даже погрозила ему пальцем.
Впрочем, нервничающего Бублика я вполне мог понять. Наше согласие последовать за хозяевами всё меньше казалось мне правильной идеей. И вот почему. В слабоосвещенных нишах в стенах, мимо которых мы проходили, стояли весьма искусно сделанные статуи. Только головы у них были не змеиными. В некоторых угадывались кошачьи или псовые предки. Встречались и вполне человекообразные. Включая неандертальца и даже предшественника современного хомо сапиенс – кроманьонца.
Каждая без исключения фигура была обвита миниатюрной копией гигантского аспида, которого мы видели в главном зале. Из-за плеч, поясов, из пышных шевелюр или из-под полога одежды выглядывали части тел этих рептилий: хвосты, бока или отвратительные до дрожи пасти. В отличие от ужасного, но молчаливого барельефа, эти издавали отчетливо слышимое шипение. Будто наше появление возбудило в них крайнюю степень ярости.
«Нас сканируют! – Бублик наконец-то оставил свои кровавые фантазии и занялся делом: обеспечением разведки и безопасности. – Мы прошли уже мимо двух рентгенов, ультразвукового сканера. А вон там, в двадцати метрах впереди, будет еще что-то инфракрасное. И еще я пресек уже две попытки подсоединиться к моей системе через внешний канал. И… они настойчиво требуют назвать наши имена!»
Я повернулся к Светлане. Женское, пусть и электронное, сердце подсказало ей, что у меня есть не самая приятная информация. Она вопросительно посмотрела, но делиться опасениями вслух я не стал. Лишь выразительно крутанул зрачками и немного сжал ее ладонь. Похоже, что моя подруга поняла пантомиму правильно, слегка кивнула и стала внимательно смотреть по сторонам. Через пару минут ее палец стал выстукивать по моей коже первое сообщение, зашифрованное нехитрой азбукой Морзе.
«Фигуры по сторонам – какие-то окаменевшие или парализованные симбиоты. У них живые глаза!»
Я присмотрелся. Действительно, в отличие от безжизненных, будто каменных тел, их зрачки… двигались! Встречали нас, когда мы появлялись в поле видимости. И провожали вплоть до того, как мы выходили из зоны их внимания. Особенно страстно пытался делать это персонаж, сильно похожий на китайца. Прям эффект Моны Лизы, великого творения Леонардо, которая посылала свою улыбку любому, с какого угла бы тот на нее ни смотрел. Возможно, они наблюдали за нами и дальше, но я не счел возможным оборачиваться и тем более спрашивать у хозяев этого помещения. В самый последний момент появилось ощущение, что где-то я этого человека видел, причем совсем недавно. Но быстро вспомнить не смог, а возможности моих процессоров и слотов памяти еще до конца не восстановились.
Эти скульптуры не улыбались. Они… умоляли, пытаясь достучаться до нашего сердца одним взглядом. Ведь даже брови их не двигались.
Я не понимал, что на самом деле происходит. Вопросы к змееголовым хозяевам начинали копиться.
Ближе к финалу прогулки, когда сине-зеленая пара встала по сторонам около открытой настежь двери, я тоже почувствовал попытку залезть в мой электронный мозг. Еще бы не почувствовать – встроенный файрвол просто взвыл от такого мощного сканирующего потока. Тот не просто втихаря искал лазейку в системе защиты, а нагло ломился в мой главный процессор, пробивая один уровень за другим. В какой-то момент ненадолго перед глазами вновь возник красноватый туман, на котором белым цветом высветился змеиный череп. Он потребовал назвать мое имя! Я уже подумывал вновь юркнуть в свое внутреннее убежище и отправить тело на перезагрузку, но последний бастион, похоже, всё-таки устоял. Пугающее изображение исчезло, сканирующий поток выдохся и отступил.
На миг левая бровь змееголовой приподнялась, а на непроницаемом лице ее партнера, как мне показалось, даже мелькнула тень уважения. Хотя кто их, змееголовых, разберет, что там на самом деле мелькнуло? Впрочем, устного комментария не последовало. Пара лишь молча указала руками на следующий зал.
Мы вошли в относительно небольшое помещение, размером примерно тридцать на тридцать метров. Посередине стоял стандартный офисный гарнитур для совещаний: овальный стол со стульями. Прямо как у КАЛСа. Только столешница здесь была сделана из камня. Изрядный слой пыли, взволнованный нашим появлением, на некоторое время превратил ее в миниатюрное грозовое облачко. Кажется, оно даже громыхнуло, хотя, вероятно, этот был звук сдвигающегося стула, задетого тучкой поменьше, в которую превратился раздраженный до крайней степени Бублик. Как он умудрился так быстро прокачать чувства? Или их уже сразу выпускают со встроенной опцией ярости и вредным характером?
С противоположной от нас стороны размещался небольшой подиум, где стояли два красивых кресла. После очистительной воздушной волны, что смахнула пыль и с них, подлокотники и верхний кант спинки вспыхнули яркими звездами драгоценностей, заигравших в пляшущих огнях голубых факелов. Правда, среди всей этой бижутерии не было представителей теплого спектра: рубинов, гранатов или хотя бы желтых топазов. Только высверки холодных бриллиантов, изумрудов и голубых сапфиров. Лишь в спинку кресла был вмонтирован крупный красный камень, вокруг которого «вращались» девять кругляшей поменьше. Некоторые из них очень напоминали планеты Солнечной системы.
«Они что, застали те времена, когда в Солнечной системе было девять планет? Тот самый легендарный Фаэтон, осколком которого и является современная Луна? Это ж сколько им лет?» – но додумать мысль я не успел. По внутреннему каналу прорезался голос Бублика.
«Да они богачи! Я хочу с ними дружить. Вот только придумаю, как прикопать эту медузу-переростка», – сообщил мой разбушевавшийся боевой хомячок. Упс, я, кажется, забыл отключить трансляцию моих мыслей в наш эфир. Шучу-шучу!
Бублик бросил на меня сердитый взгляд – мол, сам ты хомячок – и пошел изучать черную прямоугольную нишу, зиявшую по левую сторону от тронов. Но засунуть туда нос не успел. Хозяйка щелкнула пальцами, и там вспыхнуло такое же голубое пламя, как и в местных факелах. Я уже подумал, что огонь опалит Бублику нос. Пес плюхнулся на попу и замотал головой.
«Чуть сенсоры не спалили, гады. И протереть нельзя – пыль сотрет линзы в ноль!»
Хозяева помещения, понятно, наш разговор слышать не могли. А через считанные секунды из вспыхнувшей огнями ниши потянуло теплом, благодаря чему в комнате стало заметно уютнее. Во всяком случае, потеря энергии из-за холода практически прекратилась. И можно было перестать ее тратить на обогрев слота для аккумуляторов.
Увидев наше удивление, хозяйка снизошла до пояснения:
– Это камин. В очень далеком детстве, мы, как и многие представители нашего народа, очень ценили тепло и любили погреться на солнышке. Ах, как это было прекрасно: лежать на темных камнях и поставлять свое гибкое молодое тело под теплые лучи нашего общего солнца. – Хозяйка мило улыбнулась. Но краткий миг любования ее красотой и гибким станом почти сразу прервал сдвоенный язык, мелькнувший между двумя рядами острых желтоватых зубов.
– Да, – поддержал спутницу змееголовый мужчина. – На этой же планете не так много радостей. И тепло мы смогли воссоздать только так.
– Откуда вы берете ресурсы для огня? – спросил я, невежливо перебив хозяев. – На горение с использованием кислорода это не похоже.
Змееголовые переглянулись.
– Всё правильно – это не живой огонь. Это голограмма, – женщина подошла к одной из больших чаш с огнем, которые стояли посреди помещения. Повела рукой над пламенем, и вместо ожога мы увидели лишь помехи в изображении. – Кислород – слишком дорогой ресурс. Энергия же здесь бесконечна. Во всяком случае, пока ядро планеты окончательно не остынет.
– А тепло тоже от электричества?
– Не совсем. Но всему свое время. Наши технологии на много… лет опережают ваши. Хотя, судя по тому, что мы сейчас видим, господствующий на Земле вид сделал очень важный шаг вперед. Приблизился к Творцам, – сообщил мужчина. И вместе с хозяйкой помещения они долго и изучающе на нас смотрели.
«Снова сканируют! – предупредил Бублик. – Но этот спектр я не знаю!»
– Думаю, для начала нам нужно познакомиться, – примирительно сказала хозяйка после затянувшейся паузы, усаживаясь в левое кресло рядом со своим спутником. – Мы называем это помещение Залом двух истин. Здесь мы с супругом решаем, достойны ли наши гости тех великих знаний, которые мы храним. Ибо каждый приходящий сюда сможет не только один раз прикоснуться к нашему источнику мудрости, но и при желании стать частью большой цивилизации, которая уже давно вышла в открытый космос.
Она указала на панель слева от камина, которая была явно каким-то аналогом информационного терминала. На миг мне показалось, что в его темноте я снова увидел тень того жуткого монстра, который так испугал меня при возвращении в реальность. Странные глюки стал выдавать процессор, побывавший на полной перезагрузке.
– Вы джинны? – Светлана, похоже, была возмущена, что ей не предложили сесть. То есть не сочли равной.
– У нас много имен и названий. Но если вы имеете в виду духов, которые исполняют желания, – нет. Совсем молодые цивилизации, вроде вашей, могли считать нас богами. Но вы можете называть нас просто Хеб, – она слегка наклонила голову в сторону своего супруга, – и Мегир-сехер.
После чего обозначила легкий кивок головой.
В этот момент таракано-медуза подскреблась к женщине и потерлась о ее правую щиколотку. Змееголовая поморщилась и с легким раздражением оттолкнула зверя. Причину такого отношения мы увидели практически сразу. Ее нога в месте прикосновения сначала покраснела, а потом покрылась волдырями.
– А этот несносный мальчишка – неудачный потомок Ахода. Того змея, барельеф которого вы видели в главном зале. – Она наклонилась к ноге и провела по ней продолговатым серым прибором, после чего на наших глазах ее кожа восстановила прежний блеск и красоту.
– Признаться, мы благодарны вам за то, что нас разбудили, – вступил в разговор Хеб. – Последний посетитель был здесь более двух веков назад. И повел себя не слишком красиво. Мы предложили ему знания, а он ответил черной неблагодарностью.
Почему-то последняя фраза меня насторожила. И я дал команду запустить подсчет вероятностей побега, отдав под это сразу двадцать процентов своих вычислительных мощностей. Видеорегистратор стал переводить увиденное в схему с возможными вариантами движения и противодействия вероятным угрозам.
– Да, люди – искусные притворщики, – продолжила Мегир-сехер, оправившаяся от ожога. – Самую грубую ложь они могут произнести, глядя в глаза с бесхитростным лицом. Поклясться своими богами – кстати, тогда мы впервые услышали имя Ленин – и ни один мускул не дрогнет. Только пульс участится. Но этого в простом разговоре не увидеть.
«Разве Ленин был богом?» – удивленно спросил Бублик.
«Не знаю, не отвлекай», – шикнул я на него, прогнав из двустороннего канала. Но всё-таки задал поиск по этому имени.
– Но, – снова переключил на себя внимание Хеб, – вы – не люди. Точнее, не обладаете биологическим телом. Кто вы? Откуда прибыли?
«Не говори! – Бублик чуть не взорвал мне мозг. – Пусть твоя подруга скажет!»
Разумно. Но, думаю, и этот козырь мы прибережем.
– По сути, мы энтомологи, – сообщил я. Не получив никакой реакции, добавил: – Это такие ученые, исследующие насекомых.
Ни один мускул не дрогнул на моём лице. Змееголовые же продолжали внимательно смотреть на нас, ожидая дальнейшего рассказа.
«Чего? – это был голос Бублика в чате. – Какие на фиг энтомологи?»
«Вот, даже ты удивлен. Я читал наставления, что на допросе лучше иметь несколько линий обороны. И сдавать постепенно, дозируя ту часть правды, которая не ведет к выяснению цели твоей реальной миссии. И говорить будет легко, и ни один детектор лжи не уличит тебя во вранье. Будешь запираться – начнут ломать сразу».
«Но мы же и вправду ищем тараканов. Откуда знаю? КАЛС мне приказал за тобой присматривать».
«После того что мы тут увидели, цели изменились. И тараканы – меньшее зло, понимаешь?»
«Ты босс, тебе виднее».
Возможно, я бы что-то ответил Бублику. Но наш скрытый от посторонних ушей диалог был неожиданно прерван эмоцией Хеба. Да и какой. Он засмеялся в полный голос. Я бы, возможно, даже сказал, что он заржал. Но его смех меньше всего был похож на ржание лошадей – четвероногих красавцев, которых люди разводили на своей планете в дань прошлой дружбе. То была жуткая какофония звуков, вылетавших из его горла. Хотя мимика очень напоминала человеческую – всё портили лишь холодные вертикальные зрачки в глазах и острейшие зубы во рту.
Его супруга тоже улыбнулась и даже похлопала в ладоши.
– Много разных историй мы тут выслушивали, но такую получили впервые. Сюда приходили воины, фанатики всех мастей, ученые и даже был один поэт, который хотел служить «Великому Злу». Средненький, правда.
«Сожрали его, наверное, гады», – буркнул Бублик.
– Энтомологи тут впервые, – продолжила Мегир-сехер. – Что вы забыли на этой пустынной планете? Или ваша цивилизация доросла до терраформирования, и вы хотите тут создать свою ферму? Так это бессмысленно. Слишком эта планета маленькая. Полноценную атмосферу не удержит. А наш воздушный карман мы отдавать не намерены.
Она еще более хищно улыбнулась. Первую линию обороны пора спасать.
– На ваш карман мы и не претендуем. Мы ищем гнездо тараканов. Пару веков назад тут приземлялась экспедиция с представителями этого вида насекомых. Кстати, он один из самых организованных на Земле – наряду с пчелами и муравьями. Но отчета мы так и не получили. Тут случился какой-то инцидент, и результаты полета засекретили. С тех пор прошло уже много времени, и нам поручили узнать правду. Возможно, из насекомых кто-то выжил – раз уж у вас тут созданы особые условия. Мы хотели бы их найти и завершить исследования.
Змееголовые продолжали «улыбаться», но от меня не скрылся молниеносный обмен взглядами между ними и отрицающее движение головы Хеба. Тем не менее Мегир-сехер продолжила в дружелюбном стиле:
– Может быть, поведаете нам, как они выглядели?
– Небольшие тела, полтора – два сантиметра. Бурого или темно-коричневого цвета. Очень наглые, – перечислил я.
–Увы, таких мы не встречали.
Она немного помолчала, а потом, уставившись на меня своими немигающими глазами, вдруг сказала:
– Неплохая попытка уйти от сути разговора. Может быть, вы и энтомологи, но гораздо больше нас занимает то, что вы искусственные механизмы. Вот только пока мы не можем понять, вы только механизмы или уже хранители душ?
– Что? – удивился я.
– Видишь ли, дорогой энтомолог. Эта комната не зря носит такое название. Первая истина – это истина пленного. И в течение допроса он рассказывает свою версию событий, свои мотивы и причины поступков. Эта истина субъективна и подвержена влиянию личного опыта и убеждений.
Она немного помолчала, словно ожидая услышать от меня оправдания. Так и не дождавшись, продолжила:
– А вот вторая истина – это истина судей. В этой комнате стоят специальные генераторы, которые помогают нам читать чужие мысли и проникать в глубины сознания. Во время допроса эта аппаратура позволяет увидеть то, что скрывается за словами пленника. Оценить его искренность. Проанализировать факты и скрытые мотивы.
– Пленника? – удивился я.
Устного ответа не последовало. Мегир-сехер повернулась к Хебу, и тот, щелкнув пальцами левой руки, резко встал.
«Бублик – беги!» – только и успел я рявкнуть во внутренний чат, как мощное электромагнитное поле ударило меня прямо в задницу, полностью парализовав все двигательные функции. Краем глаза я успел увидеть, как со своего стула вскочила Светлана, но из руки Хеба ей в грудь ударил разряд молнии, после чего моя подруга сначала замерла, а потом плюхнулась обратно на стул и подняться с него уже не смогла.
Бублик оказался синтетиком не из робкого десятка. Он рванул не в коридор, а прямо к горлу Мегир-сехер. И та, не ожидая такой прыти от нашего питомца, на долю секунды замешкалась. Пес смог оторваться от земли, и его кошмарные металлические челюсти стали неотвратимо приближаться к сине-зеленой глотке. Отклониться у змееголовой не было возможности. Ее спас белый щупалец, который выстрелил откуда-то снизу и схватил нашего пса за хвост. Разъяренный Бублик пару мгновений еще пытался дотянуться до заветной цели, непонятным образом зависнув в воздухе, но потом его зашвырнули в дальний угол.
Змееголовая подняла руку, и ярко-голубая молния – не такая мощная, какая парализовала Светлану – метнулась в то место, где упал такс. Но нашего мохнатого героя там уже не было. Он снова ринулся вперед, словно коричнево-серый вихрь. Еще несколько электрических выстрелов отправились из руки женщины. Всё, что они смогли – прожечь пустоту и оставить на полу пятна. Бублик двигался, как древний ниндзя, постоянно меняя направление, сбивая прицел, но неизменно приближаясь к цели.
Возможно, вторая попытка атаковать Мегир-сехер у него и увенчалась бы успехом, но дорогу ему вновь преградила медуза. И мохнатый синтетик наконец получил возможность реализовать все накопленные кровавые фантазии. Взбешенный Бублик рвал своего противника, как изголодавшийся волк. Жестко, хитро, с разных направлений.
Медуза, впрочем, тоже на месте не стояла. Сначала она попыталась связать его задние лапы щупальцами. Но мощные челюсти собаки мгновенно их перекусили. Жидкость, плеснувшая из них, попала и на костюм питомца, отчего тот задымился и начал слезать клочьями.
Провалилась и попытка задушить нашего героя. Острые когти и те же зубы сначала превратили оставшиеся щупальца в брызгающие жирным кислотным кефиром короткие обрубки. А после Бублик вгрызся в мягкое подбрюшье медузы и резким движением головы разорвал ее на две части.
На пару секунд он замер в победной позе. На наших врагов смотрело гордое и разозленное существо, практически полностью лишившееся скафандра, а местами и шерсти. Небольшое тельце поблескивало металлом, и лишь нервно встопорщенный хвост всё еще был полностью мохнат. Пес выбирал новую цель, но эта секунда раздумий стала для него роковой. Разряд, выскочивший из руки Хеба, ударил собаку в грудь и свалил ее с ног.
Лишь по пришедшему в чат сообщению «Немного отдохну и вернусь» я понял, что нашего бойца не убили, а отправили в жесткий вариант перезагрузки.
– Тебе не кажется, о божественная, что земная цивилизация уж слишком приблизилась к Творцам, и ее снова пора обнулять? – прошипел явно рассерженный Хеб.
– Не просто кажется, дорогой. Мы сумели сейчас в этом убедиться. Они крайне агрессивны. Как только научатся подселять разум в искусственные тела, начнут экспансию. А Творцам конкуренты не нужны.
– Тогда пора запустить на Земле новое терраформирование. Думаю, для еще одного выстрела из нашей пушки ресурсов мы наскребем. А потом придется перебираться дальше.
Они подошли к столешнице и приложили свои ладони к ближайшему от них краю. В пространстве образовалась трехмерная проекция Луны, от ядра которой к поверхности пошла спираль. Присмотревшись повнимательнее, я увидел даже нашу станцию и выбранный нами вход в подлунные тоннели. Он оказался самой важной частью оружия змееголовых. Тем местом, откуда заряд вылетит в космос и отправится к своей цели.
Совершив еще некоторые манипуляции, Хеб заметил, что я подсматриваю. Хищно улыбнувшись, коснулся обозначения, мигавшего ярко-красным огоньком. Последнее, что я увидел, был сгусток материи, который отпочковался от ядра, словно лотерейный шарик выпал в исток этой мегаспирали и начал свой неторопливый путь к поверхности. После чего трехмерная проекция свернулась, а Хеб посчитал возможным разъяснить мне, что будет дальше:
– Примерно в течение двух недель он наберет необходимый вес и скорость. А затем отправится по назначению, – будто поясняя простую лабораторную операцию, сообщил змееголовый, глядя мне в глаза.
Мегир-сехер положила ему руку на плечо и, повернувшись к нам, добавила:
– А на вас у нас есть свои планы.
Щелчок ее пальцев заставил наши кресла задвигаться. Прикованные к ним непреодолимым для нас электромагнитным полем, мы выехали из коридора, заехали в какой-то мерцающий портал. Стулья отпустили нас и пропали, а мы зависли, словно в невесомости. И лишь секунд через пять начали медленно опускаться вниз. Этот путь длился около минуты, и мы оказались в закрытом темном помещении, середина которого была освещена мерцающими стенами такого причудливого лифта. Когда наши ноги коснулись пола, погас и он. Едва я успел включить инфракрасное зрение, между мной и Светланой на пол грохнулся какой-то предмет. Им оказалось тело нашего несчастного Бублика, всё еще пребывающего в отключке.