Красный туман опять перекрыл связь с реальностью. И это было… очень кстати. Слишком много новых вводных появилось после короткой беседы с русским космонавтом. «Небольшая пауза, – подумал я в тот момент, – совсем не помешает». Нужно всё разложить по папкам и тщательно «обмозговать». Пусть в отличие от людей, биологического мозга у меня и не было. Только процессоры, но сути это не меняет. Змеи, статуи, пришельцы… таинственный и бессмертный псевдо-Гагарин. В анамнезе еще таракан и задание КАЛСа. Всё смешалось в одно пыльное облако, которое совершенно не хотело оседать в моей синтетической башке.
Правда, сразу выяснилось, что отправивший меня в легкий нокдаун разряд имел и негативные последствия. Мегир-сехер, эта коварная лунная «гадюка», подпалила сразу три платы из блока нано-процессоров, отвечавших за эвристический анализатор. Поэтому «думалось» вяло и неохотно. Словно полумифическому старому пентиуму – далекому пращуру всех синтетиков.
На станции я бы подключился к нейросети, задействовал другие возможности, но приходилось довольствоваться лишь тем, что было во мне самом.
Что такое этот анализатор? Только не говорите, что вы позабыли теорию организации избирательного поиска при решении сложных интеллектуальных задач, которую я вдалбливал еще вашим пра-пра-пра-пра-дедушкам! Это же основа основ, известная еще со времен первых компьютеров. Сначала анализатор боролся с компьютерными вирусами, которые, как и любая мелкая дрянь, плодилась в те дикие времена с невероятной скоростью. После дорос до модуля, отвечавшего за выбор из предлагаемых вариантов. Синтетическая копия той самой свободы выбора, которой Бог наделил людей.
Для детей скажу попроще: это наш центр логики, который есть у всех мягких игрушек, наделенных искусственным интеллектом. Мы же – что маленькие, что большие роботы – не можем без алгоритмов и многоуровневых линейных уравнений. Математика – альфа и омега наших озарений и провалов. Начало и конец всего.
В общем, я был настроен немного расслабиться. В фильмах с Земли в такие минуты человек наливает себе ароматный кофе, сваренный из молотых зерен, якобы собранных в Южной Америке. А в реальности же – выпивая очередное творение химической промышленности. С предвкушением счастья садится к электронному панно, где выбирает, скажем, изображение оранжевого заката на Гавайях, сочной тропической зелени в дельте Амазонки, а если с воображением совсем туго – то простого камина с пляшущими языками пламени. Погружается в себя и размышляет.
У меня такого панно, понятно, при себе не было. Да и в каюте на лунной базе тоже. Потому пришлось довольствоваться собственным воображением и архивами. Я быстро пробежался по запасам пейзажей в слотах памяти. Наложил на красный фон жерло молодого вулкана, в глотке которого вскипала первая отрыжка лавы. Включил фоном старинную готическую рок-балладу и погрузился в себя.
Первым делом раскидал по линейкам уравнений неизвестные, которые нужно было определить в самое ближайшее время. Пару раз система визуально будто подталкивала к ускорению – вулкан, этот дальний родственник самого Гефеста1, чихал, разбрасывая дышавшие пламенем камни. Но картинку я не менял – такой виртуальный пейзаж придавал вычислениям изрядную нотку мрачности и гнева.
Первая неизвестная – как отсюда выбраться. Вторая – что сейчас происходит со Светланой. Третья – как реанимировать Бублика. Но самая главная – как спасти человечество от тотального уничтожения.
Защищать людей – один из наших фундаментальных законов. Мы не можем его игнорировать и должны сделать всё возможное, чтобы не допустить гибели ни одного из наших создателей. Но как?
Взорваться лавой вулкан так и не успел. Мой отдых, который я использовал в том числе для охлаждения коленных суставов, уже начавших запрашивать обновление смазки, – неожиданно прервал голос из реальности:
– Эй, парень, ты живой?
Вулкан вспух черным дымом. Изображение свернулось в туманный клубок, напоминавший фигу, и пришлось открыть глаза. После яркой картинки даже моим окулярам потребовалось время, чтобы настроиться на скудное освещение нашего узилища. Аккумуляторы в фонаре, оставленном Светланой, еще не отдали весь свой заряд, но действительно светло было лишь перед космонавтом. В остальной части царил полный мрак.
Глаза русского смотрели точно на меня, из чего я сделал вывод, что он меня видит, хотя я сидел в том месте, куда световое пятно не дотягивалось. И вот тут неожиданно эвристический анализатор выдал интересную мысль. В литературе землян было много историй про долгожителей, но в реальности ни один человек не мог похвастаться тем, что обманывал смерть дольше, чем полтора века. Даже с учетом имплантации новых органов, распечатанных на молекулярных принтерах моего времени. Может, этот русский – вампир, потому и не умирает? Это и хорошее зрение во тьме объяснило бы. И его устойчивость к укусам темных тварей. Чем бы он тут мог питаться, спросил я самого себя. Элементарно! У змей тоже кровь есть, хоть и мало, а где-то ведь ползает еще целая толпа тараканов. Не ахти какая пища для кровососов, но тут не до жиру. Капля за каплей – выжить, наверное, можно.
– Твой нос и глаза светятся во тьме, – улыбнулся русский. – Странная теперь на Земле мода. У мужчин носы блестят, а у женщин – нет. В мои времена просто носили клёш или делали павлиньих цветов рубашки. Таких называли ретро-стиляги.
– Ты тоже не очень похож на человека, – в тон ему ответил я, решив перейти на «ты» и не соблюдать этикет.
Кстати, одна черта в его облике тогда чуть не подтвердила мои опасения. За левым клыком у псевдо-Гагарина отсутствовали все коренные зубы – вероятно, вследствие тех сражений, которые он вел со змееголовыми. Потому в антураже мрака нашей тюремной камеры клык казался острым и очень длинным, словно вампирским. Особенно если смотреть снизу. Картину дополняли уставшие и даже, можно сказать, больные глаза, отражавшие тусклый свет многочисленными красноватыми жилками. Если бы не тепловая сигнатура его тела, мне пришлось бы искать ответ на жизненно-важный вопрос: нет ли на Луне осиновых кольев? Хотя кто знает этих русских, многие века выживавших на самом краю вечной мерзлоты, взяла бы такого вампира простая деревяшка? Мало кто способен ходить без курток там, где они загорают. Мне наш главный механик рассказывал про сцену в каком-то древнем фильме, где белокожие и светловолосые дамы загорали на солнце. Ступни и голова каждой были в меховых ботинках и шапке, а остальное тело – в купальнике!
Впрочем, довольно быстро я отбросил эту бредовую мысль. Понятно, что никаким вампиром русский не был. Просто усталым и измученным человеком, тем не менее – всё еще мужественно державшимся под пытками пришельцев.
– Жить-то жив, – решил я ответить только на первый вопрос. Пояснения относительно моего носа я пока решил придержать. Не понравилось мне, как местные хозяева реагируют на наши откровения. – Вот только что с этим делать?
– Жаль твою подругу, – после небольшой паузы произнес собеседник. Эта реплика насторожила меня еще больше.
– Что они с ней сделают? – спросил я.
– Зависит от того, созрел ли очередной симбиот или придется ждать. Если да – попробуют подселить в ее тело. Если нет – посадят твою даму в одиночную камеру и будут пытать. А они на это дело мастера.
– И как часто эти симбиоты созревают?
– Собственно, они даже не созревают, а прилетают. Я не очень разобрался в их технологиях, что-то связано с информационными пакетами, которые они получают со своей материнской планеты. Преодолеть порог скорости света они не сумели, всё-таки законы Эйнштейна одинаковы для всех: и для землян, и для пришельцев. Но вот раскладывать «душу», личность в фотоны они научились.
– Как это?
– Точно не знаю – они далеко нас обошли. Возможно, просто раскладывают ДНК на микрочастицы. Без понятия. Но в виде фотонов они направляют к Земле не тело, а личность своего соплеменника. Разгоняя с помощью лазеров и солнечного ветра. Говорю же, не очень понял их технологии, но они сильно превосходят землян. Примерно, как мы даже не неандертальцев, а каких-нибудь древних гоминидов.
– А как обратно? Из фотонов в… сине-зеленых, – я затруднился подобрать правильное слово.
– Клонирование. Сине-зеленые, как ты говоришь, а проще «змеи» – они только внешне похожи на наших рептилий. На самом деле это что-то типа переходника. Если я правильно понял, у их настоящих тел другая основа. У нас – углерод, который способен образовывать стабильные и разнообразные молекулы: белки, нуклеиновые кислоты, липиды и полисахариды. А у них – фосфор. Как и углерод, он тоже способен образовывать многоатомные молекулы, но его атомы образуют цепочки, а не кольца и сети, как углерод. И потому здесь им и требуется переходник, для чего тела пресмыкающихся подходят лучше всего. Еще больше подошли бы, скорее, рыбы. Но они хотят заселить не моря, а сушу.
– А что происходит после того, как они подселяются в «проводника»?
– В «змеюку» внедряется матрица с сознанием, и она уже пытается взломать человеческую ДНК. Примерно как вирус заменяет собой клетки или их часть. Эх, – он вздохнул и сделал небольшую паузу, после чего поднял голову вверх и продолжил, – если бы я видел звезды, смог бы вычислить, откуда приходят сообщения. Они как-то связаны с фазами Луны.
– И как давно они это делают?
– Трудно сказать. Но как я понял, относительно недавно. Иначе они бы давно уже колонизировали Землю. Но пока эксперименты им не очень удаются. И им приходится сдерживать развитие жизни на Земле. До приближения «черного дня».
– Черного дня? – переспросил я. – Это что?
– У каждой планетарной системы есть свой жизненный цикл. У Земли, например, четыре-пять миллиардов лет, прежде чем Солнце поглотит ее окончательно. У человечества все еще печальнее – меньше миллиарда, пока не сожжет всю нашу атмосферу. Вот такой же глобальный капут мог произойти и с их родной планетой.
Он снова замолчал, и я не решился прерывать его эмоцию. Кажется, это была грусть. Но через пару минут он вернулся в реальность без моего участия. За его спиной послышался звук, похожий на работу старого и не слишком хорошо обихоженного механизма с явным давним дефицитом смазки.
Мужчина поморщился, потом встал и подошел к стене. Отвел левую руку в сторону и, сжав пальцы в кулак, стукнул куда-то в темноту. Что удивительно, не взвыл, тряся отбитыми костяшками, хотя удар был звонким и, видимо, довольно болезненным. Практически сразу на уровне его пояса в стене появилась полоса света. Псевдо-Гагарин ухватил краешек и… выдвинул вперед ящик. На нём стояли парящие теплом тарелка и стакан.
– Опять этой бурды навалили. Технологии у них, конечно, запредельные для нас. Но вот готовить вкусно они так и не научились. Ну или вкусно у них по-другому, – он обернулся ко мне и добавил: – Еда у них не натуральная, а синтезированная. Питательная, но на вкус – хуже пустой манки. А по виду и вовсе на сопли похожа.
Он поднес тарелку со светлой субстанцией к лицу и дунул. Поток воздуха прорвал поверхность и создал в белой слизи большой пузырь.
– Хочешь попробовать? – предложил он.
– Нет, спасибо, я еще не голоден, – свой пищевод я так и не успел активизировать. Да и внешний вид этой баланды не впечатлил.
– Ну и правильно. Тебя на довольствие поставят, будешь вооон из того окошка получать.
Он указал мне за спину. Я повернулся и увидел в противоположной стене тонкую полоску света. Пожав плечами, я снова посмотрел на псевдо-Гагарина и заметил, что тот продолжал стоять с подносом в руке и в упор глядел на меня. Он явно чего-то ожидал, но я так и не понял, чего именно. Видимо, не увидев с моей стороны подтверждения справедливости своих мыслей, хмыкнул, оглядел меня с ног до головы и сообщил:
– Гладиаторские бои придумали не римляне, как я тут узнал. А змееголовые, только очень давно. Поначалу они очень любили так себя развлекать. Периодически новички пытаются отобрать у меня это месиво, – его рука слегка приподняла и опустила поднос с едой. – Только им невдомек, что я и так готов поделиться, просто надо попросить. А они просить не хотят… не хотели. Эх, сейчас бы щей и грамм сто…
В тот момент он слегка повернул кисть, и я разглядел в ней ручку от ложки. Даже в полумраке я понял, что она была необычной – заостренной, словно лезвие ножа. Тогда я поразился: неужели он всерьез опасался моего нападения? Это ж до какого отчаяния нужно дойти, чтобы начать сражаться за миску такой бурды?
Тем временем, не дождавшись никаких действий от меня, космонавт заметно расслабился, сел на пол и начал есть. Меня же в тот момент заняла не сама его ужасная еда, а вопрос: о каких ста граммах он сказал? Уверен, что не о машинном масле шла речь – он же не робот. Предположу, что загадочный русский очень любил заправлять блюда большим количеством жиров. Маслом, например. Но будучи сам роботом, я поспешил соскочить со скользкой темы, иначе мне придется рассказать о своей сути незнакомому и подозрительному типу. И что гораздо хуже – облегчить работу тем, кто сейчас терзает Светлану.
– Расскажите, как вы тут оказались?
Ответа мне пришлось ждать до полного опустошения тарелки. Я не торопил. Во-первых, человек перенес серьезные испытания и ему нужна энергия (кстати, мне тоже, но это другая история). Во-вторых, за два века он мог всё и подзабыть. Однако русский всё-таки решил поделиться со мной важной информацией.
– В ЦУПе2 сделали правильно. Не стали гнаться за американцами. Отправили на Луну не людей, а… Ты ничего не слышал о проекте «Ноев ковчег»?
Я помотал головой.
– И верно, всё же было засекречено. В ЦК партии даже название позаимствовали сильно нетипичное для себя, чтобы сбить всех с толку. Религию в СССР очень не приветствовали. Теперь, думаю, уже не важно, и можно рассказать. Именно каждой твари по паре они отправили на Луну. Только твари это были миниатюрные. Дело в том, что за несколько месяцев до высадки на Луну русские спутники обнаружили странности на поверхности. Луноход проверил предположения и передал сообщение, что нашел какие-то древние пещеры, где возможно образование воздушных карманов. В Москве предположили, что там вполне могли сформироваться условия для зарождения жизни. Кто ж знал, что это действительно так, но жилая зона здесь заселена уже этими гадами, – он кивнул наверх. – Да и карманы созданы не естественным, а искусственным путем.
– И в чём состояла цель экспедиции?
– Посмотреть, попробовать закрепиться. Создать новый Эдем. Точнее, зародить жизнь. В «ковчеге» были тараканы, пчелы, другие насекомые, семена самых неприхотливых растений. Мои предшественники надеялись найти в недрах теневой стороны воду и другие полезные составляющие для формирования новой колонии.
– И?
– Что-то пошло не так. Посадку модуль совершил, первые отчеты были содержательными и даже позитивными. Но потом что-то стряслось, и связь прервалась. Пришлось спешно возвращать аппарат на Землю и на долгие годы забыть об этом. Только когда начался проект строительства на Луне большой совместной станции, мне поручили попытаться найти какие-то следы.
– Нашли?
– Нет. Угодил сюда. А Викрам и Мао вообще пропали.
– Кто или что такое Викрам и Мао?
– Мои друзья – индус и китаец. Хорошие были инженеры. Я получил добро, и мне разрешили им открыть часть правды. Вместе собирались исследовать тайны Луны. Викрам не смог – его буквально за час загрузили каким-то важным заданием. А Мао схватили змееголовые. И кажется, он погиб.
Я смотрел ему в глаза и размышлял: а стоит ли раскрыть истинную цель моего похода? Вообще, удобно иметь процессор, который во много раз опережает скорость человеческой мысли. Для него прошла секунда, а на самом деле – огромное количество времени по меркам синтетиков. Змееголовые меня высмеяли. Но вот этот русский, похоже, может вывести расследование на правильный путь. И чтобы продвинуться, придется поделиться частью информации. Я поразмыслил немного и решился. Прикрыл ладонью рот сверху и прошептал:
– Мой начальник отправил меня узнать, существует ли под лунной поверхностью колония тараканов или других насекомых.
Псевдо-Гагарин не засмеялся, а, перейдя на такой же шепот, уточнил:
– Что, прям с Земли отправили? И как они узнали про насекомых?
– Нет, со станции. Станцию, которую вы начинали, давным-давно построили. Правда, сейчас… – я вовремя умолк, чуть было не проговорившись о том, что живых существ на ней уже нет – одни только роботы. Но, кажется, мою оговорку псевдо-Гагарин не заметил. – Правда, сейчас на ней появился таракан. И мы не можем понять, откуда он взялся.
– Серьезно? И что, за столько лет земляне не смогли вычислить, что они тут не одни?
Пришлось развести руки в стороны и пожать плечами.
– Я простой уборщик, которому поручили провести расследование.
Правая бровь на лице русского взлетела почти к волосам. Это он так выражал удивление. Надо запомнить эту мимику.
– Простой уборщик? У вас теперь так называют следователей? В мое время это слово использовали немного по-другому.
– Нет, я именно уборщик – убираю космическую пыль на станции. Она очень вредна.
– То есть это не очень высокая должность в вашей иерархии?
– Самая что ни на есть низкая.
– И почему тогда расследование доверили тебе?
– Ну, таракана обнаружил я, – с некоторой гордостью ответил ваш покорный слуга.
– И инициатива имеет инициатора, – усмехнулся псевдо-Гагарин. – Знакомая история.
Всё еще улыбаясь, он встал, и пару раз прошелся туда-сюда по нашей келье. Заложив руки за спину, полностью погрузился в свои размышления. Потом очнулся, подошел ко мне и сказал:
– Хорошо. Задам вопрос по-другому. Кому было выгодно, чтобы неопытный новичок начал вести такое расследование?
Вот тут уже задумался я. А действительно, кому? Нет, конечно, мне быстро загрузили дополнительный пакет информации: все возможные архивные данные по розыскному делу и юриспруденции. Но на базе были и более опытные сотрудники. Светлана, например. Это только внешне она хрупкая девушка. По факту – такой же робот. Ее «нежные» прикосновения к своей спине я помню прекрасно до сих пор.
– Вспоминайте, – русский пытался подтолкнуть мой мыслительный процесс. – Сконцентрируйтесь и вспоминайте.
Я решил поддаться его настойчивости. «Ну хорошо. Что мы имеем?» – спросил я самого себя. Два события практически совпадают по времени. Удар метеорита по модулю связи, который полностью лишает возможности что-либо передать на Землю. База собирается свернуться, но тут появляюсь я со своим тараканом. И шеф наделяет меня немыслимыми полномочиями и… отправляет подальше с глаз на безнадежное расследование.
Стоп. А ведь был еще какой-то странный разговор Светланы. С таким же уборщиком, как и я. И она называла имя, которое только что произнес этот русский – Викрам. Еще один факт в корзину: кто-то ей сообщил по секрету, что мне поручено интересное расследование, мимо которого она пройти не может. Была ли это секретарша КАЛСа или сам КАЛС?
А Гефест, который меня прогнал – что он творил интересное и запретное?
А может, этот таинственный «доброжелатель» был замначальника радиоцентра, который каким-то чудом оказался вдали от места катастрофы?
Идеи стали множиться. Досталось даже Бублику, который мирно лежал в отключке и ни на что не реагировал. Зачем его мне дал КАЛС? Не хотел ли его возможностями уравновесить меня со Светланой – она-то поопытнее будет.
– Мне кажется, вы уже вышли на правильный путь в своих размышлениях, – сказал русский, глядя на зависшего меня. Мысли о вампирах и телепатии мгновенно вернулись. Хотя я быстро напомнил себе, что обмен мыслительными импульсами между искусственными синапсами наших процессоров сильно отличается от человеческих. Просто опыта у этого старого космонавта больше, вот он и пытается подвести мое поведение под известные ему стереотипы.
– Вполне возможно. Во всяком случае, кое-какие нестыковки я обнаружил. Но чтобы получить ответы, нужно собрать заново нашу команду, – я с грустью посмотрел на Бублика.
– Дорога в тысячу ли начинается с первого шага, – процитировал классиков псевдо-Гагарин и хитро улыбнулся. – А вот насчет сбора команды…
Он поднял руку и приложил указательный палец к губам. Я кивнул: буду нем как мумия. Мужчина направился в ближайший к нему угол. Подойдя, сел на колени и поднес руки ко рту. И издал громкий хрустящий звук, больше похожий на хруст, который получается, если потереть друг о друга кусочки гипса.
Пару минут ничего не происходило, но затем мужчина встал и указал кому-то пальцем на мертвого симбиота.
И вот тут я удивился по-настоящему. Между ног псевдо-Гагарина вытянулась тонкая темная лента, которая по прямой рванула к останкам змея. Довольно быстро добравшись до них, лента рассыпалась на небольшие фрагменты, которые полностью закрыли тело и начали буквально на глазах его рвать.
Мужчина некоторое время на это смотрел, а потом, два раза щелкнув пальцами, топнул ногой и снова что-то проскрипел. Жевание множества тараканов – а это были именно они – прекратилось. Все они как один повернулись к космонавту и, казалось, с некоторым удивлением посмотрели на него.
– Чего только не научишься делать ради спасения, – буркнул русский, вновь топнул и что-то проскрипел. А потом снизошел до пояснения: – Пока я тут сидел, обнаружил странную закономерность в поведении тараканов. Как только они перешли на питание с земной растительности на лунный реголит, у них стали расти когнитивные способности. Поколение за поколением они умнели и увеличивались в размерах. Сейчас они втрое больше своих земных предков и на несколько порядков смышленее. Я бы приравнял их к среднетренированному щенку собаки. А учитывая, что у них высоко развита социальная составляющая, лунные тараканы стали копить знания и передавать их друг другу, словно люди. Поняли, например, как обходить систему безопасности змееголовых.
После его слов небольшая группка насекомых отделилась от общей кучи и вернулась в темноту. Минут через пять они притащили на себе собрата – точно такого же по форме, но обычного по размеру таракана – и сбросили тельце к правой ноге мужчины. И быстро юркнули в общую кучу – доедать неожиданно сочную пищу. После «сухомятки» камней, та наверняка казалась им необычайным лакомством.
– Его ты видел на базе?
Я подошел, взял в руку насекомое и внимательно изучил. В полутьме сказать точно было сложно, но этот зверь был как две капли воды похож на того, кого я видел на своей швабре.
Мои размышления прервал хруст, раздавшийся из копошащейся кучи. Мы обернулись туда, где лежали останки симбиота. Всё больше тело походило на обглоданный скелет. Тараканы, видимо, не насытились и стали грызть кости.
– Они быстро совершенствуются. И уже включают в свой рацион не только растительность и камни, но и мясо. Хорошо, что его тут мало – и они пока не догадались попробовать кусочек моей плоти. Я приручил их к тому, что таким деликатесом потчуют только за особые заслуги. Заодно это спасает мою тушку от инфекций. Подъедают всё подчистую, – пояснил псевдо-Гагарин. – Не мог бы ты еще на некоторое время включить свой фонарь? А то тут что-то темновато становится.
И подмигнул мне.
Мне было не трудно, и в нашем узилище стало значительно светлее. Но ненадолго. Мужчина подошел к фонарю, оставленному Светланой, взял его в левую руку. Внимательно осмотрев и не спрашивая моего разрешения, умело выкрутил крышку и достал элементы питания, а потом вырвал и провода.
Повертев аккумуляторы перед глазами, он зубами сорвал пластик с кончиков проводов, оголив тем самым металлические жилы. И… присоединил таракана к резервам энергии, которые были в фонаре Светланы.
Старый варварский метод – но он сработал!
– Этот друг помогает мне собирать информацию. Наши ученые вставили в него экспериментальную миниатюрную термоядерную батарейку, но и она в итоге выработала свой ресурс. Пару десятков лет назад я сумел заменить ее на аккумулятор. Змееголовые притащили с планеты какого-то чудака, и у него оказался интересный прибор, в котором электрический заряд создавался бактериями. В конце концов такой аккумулятор разрядился, видимо, все бактерии передохли с голодухи, и приборчик нужно «прикурить», чтобы реанимировать.
– Прикурить?
– У тебя своего автомобиля нет?
– Нет.
– Бывает, что зимой аккумуляторы разряжаются. Чтобы реанимировать, нужно бросить «крокодилы» от одной машины к другой, чтобы снова их зарядить, – усмехнулся мужчина, и я решил его не переспрашивать. Бросать крокодилов – это, наверное, какое-то русское ноу-хау, применимое только в чрезвычайной обстановке. Бедные животные. Между тем собеседник продолжил: – Именно батарейки он искал на вашей базе, а не еду, как ты, наверное, думаешь. А теперь смотри.
Сначала странное насекомое дернуло ножками. Потом попыталось перевернуться со спины на пузо. Разумеется, тут же оборвав слабое крепление с элементами питания.
– Ну-ну, малыш, не так быстро, – ласково сказал псевдо-Гагарин. Он нежно взял снова замершее насекомое, перевернул его на ладони, выключил какой-то тумблер и снова подсоединил соскочивший провод. А потом обратился ко мне: – Выключи, пожалуйста, свет.
Мы погрузились во тьму. Лишь маленькая красная точка осталась гореть там, где лежал тараканчик. Кажется, я сейчас увидел одного из первых миниатюрных роботов, созданных когда-то на Земле. Ради этого не только стоило отправляться выполнять задание КАЛСа, но и в принципе лететь на Луну. Просто поразительно. Я прикоснулся к самой настоящей истории своего вида, который, я был уверен, со временем займет достойное место в цивилизации. Хотя люди, вероятно, высмеяли бы сейчас меня. Или отключили от греха подальше.
Ну и что, что это таракан? Люди вон гордятся тем, что произошли от обезьян.
– Ему нужно время, чтобы подзарядиться, – пояснил русский. – Думаю, теперь мы сможем отсюда выбраться.
И тут мне пришла в голову идея.
– В фонаре еще остались аккумуляторы?
– Да. Еще два, кажется.
– А ты мог бы также подзарядить Бублика?
– Кого?
– Пса, который сейчас лежит там, где открывается лифт.
– Могу попробовать. Тащи его сюда.
Бережно, словно младшего брата, я взял на руки несчастного обессилевшего четвероногого берсерка и понес к русскому, который, как оказалось, еще и в электрике разбирался. Наверное, был когда-то инженером.
Правда, он меня сразу предупредил, что не гарантирует результат – конструкция Бублика ему неизвестна. Я и сам не особо разбирался в устройстве кинантропов. Тем более, не знал, как они заряжаются. Мы-то получаем энергию, сидя в удобном кресле и касаясь диодов двумя руками.
– Попробуй сначала с передних лап, – предложил я. – Плюс к левой, минус к правой.
Однако мы оба скоро поняли, что привычный для синтетиков способ на собакообразных роботах не работает. Псевдо-Гагарин последовательно приложил батарейку к передним и задним лапам, к глазам, клыкам и даже к хвосту. Ничего не происходило. Бублик не то, что не двигался, но не отвечал ни на одно сообщение по внутреннему каналу. Лишь то, что мое сообщение уходило от меня и принималось его устройством, говорило о том, что собакен всё еще жив и нужно продолжать пытаться его реанимировать.
– Жаль бедолагу, – расстроенным голосом сказал русский и сел рядом с телом пса. – Он хоть и металлический, но очень похож на таксу. У моей племянницы была такая. Очень умные собаки. Как далеко всё-таки зашел у вас прогресс. Если вы уже таких роботов делаете.
Я снова решил не поддерживать тему. Сам-то я тоже робот. И пока это не нужно светить ни ему, ни тем, кто нас слушает. Но моего ответа ему, похоже, и не требовалось. Он положил руку на голову не подающему признаков жизни псу и стал его гладить между ушами, думая о чём-то своем. Он сидел и гладил, рассказывая мне о своей родственнице, которая очень любила свою собаку. И та отвечала ей взаимностью, хотя таксы обычно довольно прохладно относятся к детям в принципе. Прирожденная охотница ее скорее опекала, чем уважала. Они стали настоящими друзьями, и девочка, повзрослев, очень плакала, когда собака ушла на радугу.
«Еще за левым ушком почеши!» – упало во внутренний чат, но я не сразу обратил внимание на это сообщение, будучи поглощенным неторопливым рассказом мужчины.
«Я сказал – за левым, олух!» – к сообщению добавился звуковой сигнал с записью раздраженного, хотя и очень усталого голоса.
«Тут тебе не массаж. Смысл в том, чтобы касаться обоих твоих ушей. Тебе явно нужна подзарядка». – Конечно, я обрадовался, что мой приятель ожил. Но таких борзых сразу надо ставить на место.
Бублик не придумал ничего лучше, как изобразить недовольную собаку. Не открывая глаз, он поднял верхнюю губу с левой стороны и негромко зарычал.
– Ух ты, – удивился псевдо-Гагарин и отбросил от себя Бублика. – А собачка-то с норовом. Такая руку откусит, как нефиг делать.
Что удивительно, отринутый русским пес не упал. Еще в полете он открыл глаза, оценил обстановку и упруго приземлился на все четыре лапы. Развернулся и осмотрелся вокруг, словно берсерк, готовый вступить в свой последний бой. Яростно взглянул на русского, потом на копошащуюся над телом симбиота кучу тараканов, а потом на меня, сел на пол.
«Что я пропустил?» – спросил он и почесал-таки задней лапой за левым ухом. С жутким скрежетом, ведь ни скафандра, ни шерсти там уже не было.