Не скажу, что при виде ожившего Бублика из моих глаз фонтанами прыснули слезы счастья. Даже несмотря на то, что система смазки, подменявшая нам человеческие железы и кровеносные сосуды, уже пару раз потребовала – и крайне настойчиво – полной замены фильтров и масла. Потому некоторый сброс грязи мне бы сейчас не помешал. Красный сигнал предупреждения уже даже не мигал, а горел постоянно в верхнем левом углу внешнего экрана, говоря о том, что лунная пыль в моём организме стала собираться в крупные комки, забивая один за другим каналы в системе обслуживания сервоприводов, подобно холестериновым бляшкам в сосудах у людей.
Конечно, инсульт или инфаркт синтетикам не грозит по определению. Однако даже такой новичок, как я, понимал, что, если в течение двух суток не пройти полную диагностику и техобслуживание, случится беда. Механизмы «высохнут». Сначала начнут тереться друг о друга, потом скрипеть, перегреваться и… ломаться. Постепенно я превращусь в развалину – это я-то, которому всего ничего с момента активации. Вероятность, что я повторю судьбу своего предшественника, как-то незаметно подобралась к 99,9 %. И самое печальное, что возможностей изменить такой прогноз я пока не видел.
Хотя ожившему псу я, безусловно, был рад. Потому подбежал и схватил его в охапку. Взяв за лапы, закружил. Пару раз подбросил вверх, имитируя сценку встречи, подсмотренную в старом фильме. Первый подброс Бублик выдержал стоически. А вот второй… Каюсь, я немного не рассчитал. Раздавшийся над головой «боммммм» просигнализировал, что робопёс сильно приложился о потолок. Оказалось, что тот, в отличие от стен, был сделан из какого-то металлического сплава.
«Еще раз так сделаешь – нос откушу». – Перед глазами клацнули острые зубы, сверкнув в полумраке хищными молниями. На беду, это случилось, когда пес пролетал вниз. Высверки сбили фокусировку, и видеокарте потребовалось чуть больше времени, чтобы сформировать картинку. Реакция меня в итоге подвела. Я снова услышал грохот, но уже под ногами.
Пришлось на всякий случай отпрыгнуть назад – метра на три. Чёрт его знает, какие у Бублика заложены алгоритмы на такие случаи. Вдруг ему прописали агрессию, и сейчас он на меня набросится?
Опасения оказались напрасными. Никаких атак с его стороны не последовало. Да и маловероятно, что такой несильный, хотя и звонкий удар был для него по-настоящему болезненным – особенно после невероятной драки, которую он устроил с таракано-медузой. Просто ему понравилось отыгрывать роль ворчливого буки. И теперь он получил повод брюзжать при каждом удобном случае, чем тут же и воспользовался.
«Криворукий растяпа. У меня скоро все провода в брюхе перепутаются от твоей неуклюжести», – мгновенно подтвердили мои предположения его слова.
Хотя насчет проводов он, похоже, не приукрасил. В паре мест из глубоких царапин на его теле действительно выскочили сине-фиолетовые жилы. С учетом и без того потрепанного вида выглядело это совсем неаппетитно. Вероятно, некоторая брезгливость отразилась на моём лице, и Бублик… вот тут он себя уже не стал сдерживать и залаял. Сердито и продолжительно.
– До чего дошел прогресс, – воскликнул псевдо-Гагарин, прерывая нашу пикировку. – Надо же. Самый настоящий робот, а ведет себя точь-в-точь как собака. Если бы сам не видел его раны и металл, из которого он создан, никогда бы не подумал, что пес искусственный. Прям цельнометаллический оборотень. Вот, сподобился дожить до чудес робототехники. Хотя… насчет «цельно» я погорячился.
Русский хлопнул себя по ляжке, но потом скривился – видимо, такое проявление эмоций оказалось слишком болезненным для его ослабевшего тела.
«Это что еще за чучело?» – недоверчиво буркнул Бублик, указывая на человека и на всякий случай снова обнажая свои устрашающие зубы. Хорошо, что нигде не горела красная лампа, и его глаза оставались обычными, а не инфернальными, как было при нашей высадке в начале тоннелей. И сравнение с оборотнем в тот момент было бы более уместным.
«Абориген. Хотя утверждает, что прилетел с Земли. Представился Гагариным», – пояснил я Бублику, после чего сделал паузу. Но, к моему удивлению, известная миллиардам жителей Земли фамилия легендарного русского космонавта-первопроходца ничего Бублику не сказала. Что еще ожидать от необразованной шавки? Упс… Я это сказал, да? Надеюсь, передачу по каналу я на этой фразе догадался отключить?
Напрягся и мельком глянул на Бублика, но тот не проявил никаких эмоций. Уфф. По краю прошел. Да и о чём это я? Вполне предсказуемо, что мой соратник его может не знать. Зачем это робопсу? Выждав минуту, но так и не получив должной реакции, я продолжил:
«И он лукавит. Увы, мой друг, ты далеко не первый робот, которого этот человек видит в своей жизни».
«Первым, конечно же, был ты?» – остатки искусственных губ на челюсти зверя растянулись в жутковатой ухмылке.
Его морда стала напоминать харю мутировавшего монстра, пережившего зомби-апокалипсис. Если бы не относительно небольшой размер таксы, этот уродец был бы действительно страшен. Кажется, псевдо-Гагарин всё же проникся. И даже попытался отодвинуться подальше, но не преуспел – за его спиной по-прежнему была стена. Вжаться в нее тоже не получилось. Даже на Луне законы физики никто не отменял. Поверхность была слишком твердой.
«Обо мне пока молчим, – поспешил я предупредить своего компаньона. – Вероятно, он не понял, что я тоже не человек. Но были у него и другие искусственные знакомцы. Представляешь, еще двести с лишним лет назад русские тут испытали первого робота. Одних собачек им мало было».
«Собачек? Каких собачек? Познакомишь меня?» – Бублик странно заплясал на месте. Кажется, я задел какой-то программный код. И куда подевался прежний брюзга?
«Вроде бы их звали Белка и Стрелка. Первые космонавты из СССР. Еще до людей. Но до Луны они не долетели», – оборвал я его энтузиазм.
Почему-то присутствие Бублика усилило мой скепсис в отношении землянина и его искренности. Между тем я продолжил: «Я видел только что их робота. Представляешь, это был таракан!»
Бублик завис в прыжке, а потом грохнулся на пол. Пару десятков секунд он молча пялился на меня. Кажется, в районе загривка, где были самые широкие раны, у него даже что-то задымилось. Шерсти там не было – видимо, из одной из щелей стал выходить перегретый воздух из системы охлаждения процессоров. Но потом в его взгляде мелькнула какая-то мысль и он спросил: «Цель нашей экспедиции становится всё ближе?»
«Что доложить КАЛСу, у меня, безусловно, уже есть, – ответил я. – Но для начала придется выбраться из этого каземата».
«И где сейчас тот роботизированный таракан? – Зверь огляделся по сторонам. – Кстати, и где Светлана?»
«Робота псевдо-Гагарин отправил с каким-то заданием. А вот со Светланой сложнее – ее забрали местные хозяева. На опыты».
Зверь снова недоуменно уставился на меня. Но на этот раз он пытался определить: шучу я или нет. Пришлось молча и грустно кивнуть, после чего пес совсем по-человечески поднял брови, изображая крайнюю степень удивления, и сел на попу. Если бы он сейчас сказал что-то типа: «Да… Дела…», я бы его чем-нибудь огрел. Но мелкий пес вернулся к собачьим повадкам. Он занес заднюю лапу и стал чесать за ухом. Скрип быстро надоел и ему самому. Когда вернемся на базу, надо будет ему переписать алгоритм, отвечавший за естественный для собаки жест. Бублик на пару секунд завис, а потом вернул конечность на место.
«Ну я ладно – был в отключке. К тому же сам предлагал тебе от нее избавиться. Но возникает вопрос: почему ты не рвешься в бой и не спасаешь подругу?» – обратился он ко мне.
Ответить я не успел – наш разговор снова прервал псевдо-Гагарин.
– У вас какая-то телепатическая связь? Вы не сказали ни слова, но по твоему лицу и его морде видно, что вы что-то обсуждаете.
– Вроде того. И мой когда-то мохнатый приятель интересуется, можно ли отсюда выбраться, – сказал я, решив, что пора уже действовать.
Но не прокатило.
– А как вы общаетесь? Телепатически или у вас есть какие-то устройства?
Кажется, я был близок к разоблачению. Но сознаваться почему-то по-прежнему не хотелось. Спас положение Бублик. Из его затылка выполз какой-то твердый вертикальный шнур, видимо, символизировавший давно не используемые антенны. Вполне человеческим голосом он сообщил, что на Земле людям вживляют чипы для общения с роботами. Мол, речь передается сигналами на ультракоротких волнах. Собаки же разговаривают в исключительных случаях, поскольку их искусственные гортань и связки не приспособлены к полному копированию человеческой речи. И после таких упражнений потребуется серьезный ремонт. Собственно, Бублику всё равно предстоит замена множества деталей, потому он, мол, и не стал сейчас этого скрывать.
И ведь ни жестом, ни звуком не выдал, что он врет. Когда он научился это делать? Мне-то закачали целую энциклопедию мошенников и шулеров, а его распаковали на моих глазах! Уважаю!
Псевдо-Гагарин кивнул и ответил на вопрос собаки, уже минуя меня:
– Теоретически выбраться отсюда можно, – заметив мои широко раскрывшиеся глаза, он поспешил остудить вспышку энтузиазма. – Я сказал – теоретически. Насекомые, конечно, прогрызли ходы в стенах. Благодаря отчетам моего друга и их главаря, я более-менее представляю, где что находится. Даже где могут держать твою девушку. Но у нас не хватит сил, чтобы расширить проходы. Стены хоть и тонкие, но сделаны из какого-то сплава. И самое плохое – за ними базальт. Здесь пригодился бы мощный бур. Ну или хотя бы отбойный молоток. Без этих инструментов пробиваться на волю мы будем до морковкина заговенья.
Мы переглянулись с Бубликом, тот помотал головой – эта фраза ему тоже была незнакома. Как связана морковка с заговеньем, никто из нас не знал. Тем более, кто такой Морковкин. Впрочем, наши переглядывания были замечены псевдо-Гагариным и практически сразу тот пояснил:
– До бесконечности можно ждать. Да и были бы какие-то серьезные инструменты, тоже вряд ли бы справились быстро. Руки у меня уже не те, что раньше.
Он протянул вперед свои ладони, и мы увидели сильно деформированные пальцы со старой, морщинистой кожей – многолетняя борьба за свое собственное я, видимо, не прошла бесследно. Внешние фаланги, может, еще и не тряслись, но назвать полными силы и удали эти ладони, увы, было нельзя.
Но вспыхнувшую надежду отпускать не хотелось.
– Было бы неплохо и нам узнать – где тут что находится. Можешь нарисовать? – спросил я.
Мужчина осмотрел пол вокруг себя, поднял с пола какой-то камешек, подошел к стене и принялся рисовать. Поначалу у него не очень получалось. Предмет в его пальцах просто крошился, не причиняя металлической стене заметного вреда. Да что там, даже царапин не было. Либо они были настолько мелкими, что в полумраке их не рассмотреть.
– Последний рисующий камень потратил с этим придурком, – едва слышно пробормотал псевдо-Гагарин, остановившись взглядом на рисунке с партией в крестики-нолики.
Мужчина снова огляделся вокруг, пошел туда, где на полу скопилось довольно много пыли, и начал рисовать на ней.
– Так. Это помещение, в котором мы находимся. – Он начертил прямоугольник и схематично двух человечков с собакой. Получилось очень забавно, словно рисовал не взрослый человек, а ребенок. Но нам было не до изысков. – Оно находится внутри более крупного зала, от которого нас отделяет примерно три метра. Металл, в общем-то, довольно тонкий, хотя и высокотехнологичный. Только его будем пробивать руками до полной победы коммунизма.
Псевдо-Гагарин оглянулся и заглянул мне в глаза. Без симбиота память у старика, похоже, начинала сбоить, ведь от надежды построить справедливое общество человечество отказалось давным-давно. Но в отличие от Светланы, я не знал, что можно сказать по этому поводу утешительного. Не увидев никакой реакции, человек отвернулся, хмыкнул и снова принялся за схему. От большого прямоугольника вверх пошли две пары параллельных прямых. Как пояснил псевдо-Гагарин, на одной обычная лестница, а на другой энергетический канал для хитрого механизма лифта. Сама наша камера герметична. И только заоблачно высокие технологии местных хозяев помогают преодолеть эти стены. Лестница создана лишь в технических целях.
– Я, понятно, не знаю точно, как это всё действует. Но такое ощущение, что лифт на старте разбирает наши организмы даже не на микроскопические частицы вроде электронов и протонов, а на энергетический импульс, и потом просто телепортирует его на финальную станцию практически со скоростью света, где и собирает обратно. Поэтому они не спускаются или поднимаются, а просто возникают в точке выхода из этой транспортной системы. Как они при этом умудряются сохранять не только тело, но и сознание, память и эмоции – большая загадка. Их технологии слишком далеко ушли вперед. Слишком. Настолько, что неподготовленному человеку они могут показаться самой обычной… магией, – пояснил мужчина. – Поэтому в древние времена – да, наверное, и сейчас – на нашей родной Земле их считали если не богами, то могучими волшебниками. Вы в современном мире, наверное, уже и не помните, что такое магия, волшебники…?
Это слово мне показалось более знакомым, чем коммунизм. После разархивации я даже прочитал серию книг про юного чародея и его мудрых наставников. Для самообразования. Хотя больше интересовался инструкциями и техническими сборниками. И потому сейчас лишь кивнул.
Псевдо-Гагарин снова хмыкнул, но ничего не сказал, отвернувшись к своему чертежу.
– Так. И вот если уже преодолеть этот вертикальный коридор, мы попадем в главные залы.
Примерно в трехстах метрах вверх располагался тот огромный холл, в котором мы со Светланой нашли змееголовых.
– Когда они оживают – а точнее, когда их будят гости или сообщения – они его покидают, а зал консервируется, – пояснил псевдо-Гагарин. – В помещении остается лишь сигнализация в виде хаотически перемещающихся лучей, вроде лазерных. Подобрать к последовательности ключ мой маленький помощник не смог. А та группка тараканов, которых он направил в качестве разведчиков, были сожжены лучами примерно в четырех метрах от входа. Все, а их было около сотни. Несмотря на их скорость и то, что они разом побежали по неповторяющимся траекториям.
– А где в этот момент находятся змееголовые?
– Если не подсаживают симбиота очередному бедолаге, то либо в трапезной, – псевдо-Гагарин нарисовал небольшую комнату справа от зала приемов, – либо в командном пункте.
И на схеме появился еще один зал размером побольше.
– Не прошло и двадцати секунд после гибели всех насекомых, как хозяева оказались в зале. Правда, ничего не поняли – лучи ведь просто сожгли маленькие тельца, – сообщил космонавт, – не оставив даже пыли. Мегера с качком очень удивились, но убрались к себе.
– А где они могут держать Светлану?
– Лаборатория у них находится в дальнем углу от входа с поверхности. Там, кстати, очень душно и жарко. Ядро Луны до конца не остыло, и недалеко от этой камеры проходит ствол старого вулкана. Иногда он «кашляет».
– И как мы до нее доберемся?
– Единственный вариант – по системе вентиляции. Как ни странно, но она тут тоже есть. – Человек нарисовал неширокую линию над помещениями. – Они хоть и не люди, но поддерживать определенный комфорт без этой системы нельзя.
– Если твои подопытные не смогли пройти главный зал, от которого идут все ответвления, как ты узнал о других помещениях?
– Они не смогли его пройти, но обойти-то его им ничего не мешало. Прогрызли. Две сотни лет – огромный срок. Есть еще одно помещение, о котором я тебе не сказал. Именно к нему тянутся кабели из зала управления. Но его предназначения я понять не смог. Оно чем-то похоже на раковину улитки. Также закручивается, постепенно расширяясь.
Я молча оглядел всю эту схему. Что-то она мне напоминала. Кажется, хранилище какого-то казино, которое я видел в старом-старом фильме с симпатичными актерами в главных ролях. Хозяин казино практически сам им помог совершить ограбление. И главной проблемой было не выйти с деньгами, а наоборот – добраться до них.
«Бублик, глянь на стену в том месте, где ее прогрызли насекомые. Что скажешь?»
Собака не стала язвить или брюзжать, а молча встала и деловито подошла к участку стены, больше похожему на дуршлаг. Через секунду он практически уткнулся носом в металл, пытаясь что-то разглядеть в темноте ходов, оставленных тараканами, а потом резко отпрянул. После чего случилось неожиданное. Верхняя часть его головы съехала в сторону и начала перестраиваться, в конце концов превратившись в широкий металлический конус с выставленными вперед и в стороны шипами разных размеров. Бур, когда-то бывший мордой Бублика, выехал вперед и начал неторопливо внедряться в дырявую, словно голландский сыр, поверхность, очень противно повизгивая.
Металл, казавшийся непробиваемым, быстро сдался. Меньше минуты потребовалось Бублику, чтобы пробить внешний слой и упереться в камень. Дальше дело пошло легче: он начал водить мордой из стороны в сторону, расширяя и углубляя проход. Рев в закрытом помещении стоял такой, что казалось, будто мы перенеслись в цех, где испытывали сверхновые космические двигатели. Или в кабинет дантиста, к аппарату которого прикрутили усиливающие звук динамики.
Псевдо-Гагарин даже зажал уши. Все оставшиеся в комнате тараканы, к удивлению, не разбежались, а с большим интересом смотрели на происходящее и как будто даже обсуждали картину друг с другом. Такое ощущение, что они приценивались к питательной ценности тех камешков, которые выпадали благодаря усилиям нашего хвостатого бура.
Кстати, в породе действительно было что-то занимательное. В тусклом свете периодически мелькали разноцветные искры: то желтоватые, будто там были вкрапления необработанных алмазов, то красные и зеленые. Знаний по геологии благородных камней у меня был самый мизер. Но даже я тогда понимал, что одновременного присутствия вкраплений таких разных камней, как алмазы, рубины и изумруды, в одном месте просто не могло быть.
И тем не менее, они были здесь. Псевдо-Гагарин подобрал несколько отскочивших кусочков породы и, изучив их более пристально, подозвал к себе своих подопечных. Когда группка подбежала, он положил перед ними три куска породы и указал на них пальцем. Что именно он говорил, расслышать было невозможно. Но практически сразу живая колышущаяся масса быстро накрыла эти предметы и очистила от лишних примесей. Псевдо-Гагарин положил их к себе на ладонь, рассмотрел и показал мне.
Нет, это не были те самые драгоценные камни, которые характерны для Земли. Да, они имели разные оттенки, но больше походили на стекло. Вероятно, молнии, порожденные блуждающими магнитными полями Луны, периодически действуют и внутри самой планеты-спутника. И в месте ударов электричества в породе образуются кристаллики разного цвета – в зависимости от наличия примесей.
Видимо, дела узников, располагающихся в герметичном каземате, не сильно интересовали змееголовых. Змеи были настолько уверены в невозможности побега, что несмотря на грохот, который тут стоял, они так и не заглянули в наши камеры.
Из-за своих размышлений я не заметил, как в помещении снова стало тихо. Очнувшись, я в ужасе повернулся в сторону лифта, но к моему облегчению, там пока никого не было. Оказалось, что Бублик наконец-то пробил достаточно широкий лаз, и мы можем покинуть наш каземат. Что мы с псевдо-Гагариным, разумеется, тут же и проделали.
Не успел я выбраться из прохода, как что-то громкое рухнуло впереди.
«Я, кажется, всё, – сообщил наш четвероногий бурильщик. – У меня один процент заряда остался. Отрубаюсь, чтобы не потеряться».
Я рванулся к телу друга, но тот перестал реагировать: не отвечал на сообщения и не откликался на попытки его растормошить.
– Самый настоящий герой, – сказал космонавт. – Пожертвовал собой, чтобы пробить нам дорогу.
– Мы его не бросим, – сказал я. Подошел к Бублику, вывернул его конечности и соединил. Получившиеся благодаря этому лямки сделали из тела нашего спасителя подобие рюкзака, который я повесил себе на спину.
Краем глаза заметил, что брови псевдо-Гагарина взлетели вверх, но вопросов не последовало. Космонавт направился в противоположный угол нового помещения и прикоснулся к стене. Немедленно вспыхнул свет. Вместо идеально чистых стен, я увидел покореженный металл с темными подпалинами в самых разных местах. Такое ощущение, что когда-то здесь было серьезное сражение.
Псевдо-Гагарин увидел, куда направлен мой взгляд, и пояснил:
– Однажды появился шанс сбежать, и я постарался им воспользоваться. Раньше ведь тут хозяйничали две пары.
Он на миг замолчал, и я удивленно посмотрел на псевдо-Гагарина, раскрывавшегося совсем с другой стороны.
– Нас неплохо учили защищать свою жизнь и страну, – не без гордости сказал мужчина. – Раньше в нашу камеру была дверь, а после того случая они ее замуровали и провели лифтовой канал.
Он еще на пару мгновений замолчал, а потом сказал:
– Ладно, нам пора наверх.
И направился в сторону лестницы.