– Браво-браво, – прямо за моей спиной, где еще сплетались в смертельную геометрию лазерные лучи, вдруг прозвучал женский голос, сопровождавшийся еле уловимым шипением. Будто голос был записан на заезженную пластинку, поставленную на древний игольчатый проигрыватель.
От неожиданности я вздрогнул. Оборачиваться совсем не хотелось. Напротив, захотелось бежать и прятаться. Забиться в какую-нибудь щель и не показывать оттуда своего потертого носа. Мы, роботы, конечно, не такие эмоциональные существа, как вы, люди. В основе большинства наших поступков длинные строки программного кода, а не сиюминутные эмоции, страхи или хотелки. Хотя мы и стараемся копировать ваши повадки и привычки. Но у нас тоже есть нервы, пусть и полностью искусственные. В тот миг по ним побежали сковывающие разряды электричества. Так система среагировала на новую опасность и попытку проникнуть в мой мозг извне.
Меня спас панический визг встроенной в главный процессор защиты. Она буквально верещала, словно оказавшийся в зубах волка поросенок, тщетно взывающий к матери о помощи. Защитный блок стал тем последним бастионом, который не допустил быстрой капитуляции всего моего организма. Процессор причудливым образом трансформировал магнитные волны, взламывавшие мой электронный мозг, сместив их частоту. И перевел амплитуду подавляющего волю звука в безопасное, хотя и зловещее тягучее шипение, которое можно услышать во время драки пары десятков разъяренных змей. Возникло омерзение, желание поскорее стряхнуть с себя это неприятное ощущение. Я с силой взмахнул руками и помотал головой. Сковывающее наваждение исчезло – попытка взлома прервалась. Инфернальный фон за спиной пропал. Но шипение сменилось на громкие хлопки в ладоши, будто я оказался в театре с одним-единственным зрителем. Так что пришлось всё же обернуться.
– Ессссли махххххать ещщщщё быссссстрее, превратишшшься в птицццу, – шипящий хохоток едва не вернул меня в только что покинутый омут. – За посссследние лет сссто ты первый землянин, кто ссссумел пройти этот немудреный тесссст.
Раньше мне казалось, что Мегир-сехер говорила на земном языке гораздо чище. Во всяком случае, такого ярко выраженного шипящего акцента у нее не было. Если бы не он, никогда бы не подумал, что меня снова удостоила своим вниманием местная владычица. Час назад она не задумываясь отправила нас в утиль. И только моя страсть к музыке и танцам позволила выжить. Не всем. А только мне и полностью выключенному Бублику, старательно изображавшему массивный, но сильно потрепанный, будто его пытался разгрызть динозавр, рюкзак.
Правда, снизошла до встречи она не во плоти. Передо мной стояла трехмерная голограмма, на сто процентов копирующая формы тела и фактуру кожи. Коварный блеск вертикальных глаз, убийственно глубоких и холодных, и змеиная улыбка тоже были в комплекте.
Как же я догадался, что она не живая, а лишь плод технологий, спросите вы? О, заметить это было нетрудно. Продолжавшие двигаться фиолетовые лазерные лучи проходили сквозь ее тело, не нанося никакого вреда. Лишь когда на пути тонких линий встречались микроскопические пылинки, еще не успокоившиеся после моего танца, то на ноге, то на руке змееголовой вспыхивали лиловые блестки, будто грани маленьких аметистов. На платье – оно было густого красного цвета – подмигивали драгоценные рубины, будто сквозь ткань проступали капли свежей, еще дымившейся крови. Голову улыбающейся кобры венчала небольшая золотая диадема. Свет, шедший ровным столбом откуда-то сверху и формировавший, вероятно, саму голограмму, создавал над ней яркий ореол, похожий на ослепительно-желтую электрическую дугу. А те же лазерные лучи произвольно вставляли в корону высверки то янтаря, то опалов, а то и роскошнейших бриллиантов.
– Раньшшшше земляне были как-то поссссмышшшшлённее. – Левый краешек ее губ, выделенных болотного цвета помадой, что еще больше подчеркивала змеиную природу, поднялся слегка вверх. Заметив мое смущение, она приподняла бровь, и из черных, как агаты, вертикальных зрачков вдруг вытянулась фиолетовая стрела лазерной нити, окончательно разрушив иллюзию и страх. – И повкусссснее.
Хохот, оглушительный в замкнутом пространстве, хоть и был подобен раскатам весеннего грома, но уже не мог меня шокировать. Кажется, я такой слышал в фильме, который мы со Светланой смотрели у нее в каюте. Хотя от мощи боя этих атмосферных литавров мурашки наверняка бы забегали по коже, если бы в моём организме была такая опция.
Отсмеявшись, она уже спокойно заявила:
– Не бойся, мы давно не питаемся плотью.
Я не стал разочаровывать женщину. Моя плоть вызвала бы у нее как минимум несварение, а то бы и привела к серьезным потерям. Например – тех ядовитых клыков, которые превращают большинство змей из мясистого сочного шнурка в смертельно опасного гада. А от масла, бегущего по системе смазки, ее бы попросту стошнило. Вероятно, заметив искорку таких мыслей в моих глазах, голограмма за долю секунды преодолела три метра и очутилась прямо передо мной. Ноздри расширились, а раздвоенный язык коснулся моего носа. Впрочем, она быстро поняла свою ошибку – графическая иллюзия не могла дать ей полную информацию обо мне. А бросок подчеркнул фальшь ее присутствия. Язык оказался лишь легкий ветерком, который пощекотал мне ноздри. Молчание продолжалось секунд десять. Потом она кивнула и продолжила разговор. Уже без акцента.
– Забавно.
– Что именно ты находишь забавным? Как мы боремся за жизнь?
– Забавно, как в людях ошиблась бедняжка Йаахн.
– Это еще кто?
– Одна из нас. Раньше нас тут было больше. Наша цивилизация намного древнее вашей. И всё, что ты сейчас видишь – лишь отдаленный форпост во фронтире. Мы искали ресурсы и рабов. Предупреждали центр об опасностях и конкурентах. Путешествовали среди звезд. Наши технологии давным-давно позволяют нам жить практически вечно. Правда, не все готовы к бессмертию. Те, кто уставал, выбирал путь смертных. И за миллионы лет первые здешние поселенцы ушли в вечность. Один за другим. Остались только мы с Хебом. Последней была Йаахн. Стыдно не знать своего создателя, землянин. Ты и твоя подружка – плод науки. Так ведь?
Кивать я не стал, не зная до сих пор точно, что им удалось вытащить из Светланы. Но мое подтверждение, похоже, змееголовой и не требовалось.
– Йаахн дала землянам науку. Она была красива, романтична и умела создать загадочный образ, чем всегда привлекала мужчин. Как, может быть, только полная Луна на ночном небе. Эту маску она на себя и примерила, когда спустилась на Землю. Иногда я скучаю по ней. До сих пор не пойму, что она нашла в том грязном варваре, зачем решила сменить бессмертие на любовь. Вероятно, заскучала с нами.
– Кем она была для вас?
– Для нас – сестрой. Для твоих предков – богиней, полюбившей смертного. Ее история стала канвой для поэзии и древних легенд. Мы лишь переселили ее в тело земной женщины. Мы как раз завершили внедрение ДНК в местную базу. Очередное обновление, наконец, позволило создать красивые тела, отличные от животных. – Мегир-сехер на минуту задумалась, но потом продолжила. – Она столько добра и энергии вложила в ваших предков. Дала им гигиену, знания, научила красиво одеваться. И даже – отвела нашу кару.
– Кару?
– Да. Она унесла с собой секрет внедрения. Хеб в гневе хотел обнулить планету вместе с ней и начать эволюцию заново. Даже опять завел эту старую шарманку, – голограмма кивнула назад и влево. – Заставил работать свой «карающий меч». Но я его отговорила. Точнее, меч-то он активировал, и кара уже летела в вашу сторону. Но в последний момент удалось раздробить камень на мелкие осколки. Эффект от удара о Землю, конечно, был, но несильный. Как она рассказывала, что-то произошло с морями. Люди то посуху ходили, то погибали от цунами.
Змееголовая немного помолчала. Потом ее лицо стало серьезным и даже суровым.
– Как символично – ведь именно она запечатала эту комнату. И как ее открыть, не знаем даже мы. С тех пор, в память о ней, мы сюда не заходили. Тем более что и необходимости в этом не было. Лифт в темницу уже давно работал.
Ее взгляд вдруг снова стал жестче, а глаза, казалось, отражали теперь саму бездну. Но через миг гнев пропал, и я разглядел уже плохо скрываемое торжество.
– Наша родная планета погибла. Мы узнали об этом совсем недавно, хотя событие произошло миллион лет назад. Сущности величайших ученых и инженеров – ты даже не можешь представить их уровень – разбросало по Вселенной, и мы сейчас можем уловить лишь тех, кого взрыв нашей родной планеты направил в эту сторону. Представь, они летели сюда миллион лет! В микроскопических спасательных капсулах, в виде фотонов, погруженные в сон, холод и мрак! Раньше попытки подселить их в тела землян ничего не давали, но теперь, благодаря твоей подружке, мы точно знаем, как их спасти. И дать новую жизнь. Люди нам больше не нужны.
Мегир-сехер ушла, как говорили раньше на Земле – по-английски. Не говоря ни слова больше. И, разумеется, не попрощавшись. Хоть бы поязвила в конце – пусть и скалясь как кобра. У меня было бы больше времени, чтобы выудить что-то полезное. Но всё произошло слишком быстро. Если бы я был человеком, то мог бы сказать, что едва я моргнул, как изображение пропало. Но мы, синтетики, моргаем только в том случае, когда находимся в обществе людей, чтобы вы чувствовали себя комфортнее. Так что я не моргал, но змееголовая испарилась, даже не похихикав в конце. Тварь, одним словом!
Я снова остался один. На спине по-прежнему висел полностью отключившийся Бублик, а на краю безопасного пространства под ногами лежало тело русского космонавта, который помог мне найти путь наверх, но сам погиб. Ни малейшей идеи, как выбраться из этого зала, у меня не было. А подсказать или направить уже было некому.
Отчаяние – новое чувство, которое я освоил в тот момент. Странное ощущение. Процессор готов работать в полную силу, а куда двигаться – не знаешь. Как вы, люди, с этим справляетесь? Мне лично помог анализ собственных действий. Я прокрутил картинку последних десяти минут и присмотрелся к тому, как сверкала в лазерных лучах Мегир-сехер.
Вы, люди, тоже периодически испытываете на себе шутки своего подсознания и сталкиваетесь со скрытыми, латентными возможностями организма. Вроде только что здесь был и ничего примечательного не заметил. Но мимолетная мысль, даже не успевшая оформиться во что-то разумное и возникшая то ли из прошлого опыта, то ли из интуиции, вдруг переворачивает всё с головы на ноги. И ты ясно и четко видишь решение. Или вдруг, пусть на короткий миг, человек получает сверхспособности. Может подпрыгнуть с места на пять метров вверх, спасаясь от пышущего злобой кабана. И ни разу потом не повторить такой прыжок, находясь не в состоянии аффекта. Или вовсе может замедлить время, будто древний колдун. Ненадолго, но, как мне рассказывали, любой спортсмен или военный знает и помнит такие моменты в своей жизни. Как он уклонился от летевшего в затылок баскетбольного мяча, а то и вовсе от пули, убившей того, кто шел следом.
У нас это всё происходит несколько иначе. Как точно – рассказывать не буду. Хотите – спросите своих инженеров и программистов. Но момент озарения я точно ощутил. Возможно, просыпаются заложенные в нас программно-человеческие рефлексы, придушенные затем, словно слишком резвые двигатели в автомобилях. Эти фиолетовые лучи, которые так облагородили ненавистный облик змееголовой, вдруг вытянули из самого дальнего уголка синтетической памяти маленькую папочку со старой новостью. Как еще в первой четверти двадцать первого века в России энтузиасты от науки разработали технологию зарядки летательных аппаратов лазером. Время тогда для России было не самое простое, но порыв этих людей оценили. Дали помещение и оборудование, разрешив заниматься проектом в свободное время. Запчасти собирали по разным странам и в итоге получили еще вялое зарядное устройство. Мощностью всего несколько сотен ватт – на тот момент, примерно половина слабенького бытового пылесоса. Но технология оказалась к месту, как тогда говорили, зашла. Потом, понятно, ее усовершенствовали, копировали и усилили. И теперь у меня появился самый настоящий шанс вернуть к жизни друга и заодно подзарядиться самому.
Я по-новому взглянул на мясорубку лазерных лучей. Теперь она была способна не только убить, но и спасти. Траурный фиолетовый вдруг приобрел оттенки благородства и теплоты, будто нахватался позитивного заряда от комфортных земных южных сумерек. Осталось лишь разобрать тело Бублика и… поймать постоянно двигающийся лазерный луч зарядной панелью батареи. Снова пришлось прорисовывать схему движения рук и ног, а потом изображать пьяную в хлам обезьяну. Но чего только не сделаешь ради друга. Мне потребовалось примерно 20 минут, чтобы подзарядить его, и еще столько же, чтобы восстановить заряд своей батареи хотя бы до половины.
Прекратил скакать я только после того, как в боку что-то хрустнуло. Система выдала предупреждение: такие нагрузки противопоказаны при сильном загрязнении подвижных соединений. Лунная пыль постепенно проникала всё глубже в мой организм.
Я остановился и нежно, как ребенка, положил заряженного, но всё еще не подающего признаков жизни Бублика. А, нет, дело явно пошло. То одна, то другая лапка уже начинали подергиваться – как у щенка, смотрящего приятный сон. Правда, умиление пропало мгновенно после того, как из лапок с впечатляющим скрежетом выскочили стальные когти, будто кто-то разом открыл партию проржавевших раскладных ножей. Но глаз пес пока не открывал. Вероятно, его система сейчас справляется с многочисленными ошибками в коде, вызванными жуткими ранами.
Так что пришлось сосредоточиться на следующей задаче. Как же открыть этот чёртов замок?
Собственно, зацепок для поиска решений у меня было немного. Загадочная фраза псевдо-Гагарина о Египте. И большая речь о сумасбродной подруге местных владык, которая выбрала чувства, а не вечность. Прокрутил их раз сто, подмечая мельчайшие детали, включая движение глаз и частоту дыхания. К счастью, египтология давно процветала на Земле, и о первом крупном государстве Средиземноморья, его мифах и легендах сохранилось довольно много информации.
Оказалось, что Йах – под таким именем земляне сохранили имя пришелицы – оставила довольно большой след в человеческой истории, ведь она была своего рода Прометеем для древних египтян. Культ богини Луны – одной из трех, кстати, ответственных за спутник Земли – расцвел в самом конце Среднего Царства при XVII династии. В следующей династии, отрывшей новую страницу в истории Египта и всего человечества, ее имя тоже встречалось довольно часто. Именно тот период называют порой наивысшего государственного, экономического и культурного развития Древнего Египта.
Родоначальником династии был человек по имени Яхмос, в переводе с древнеегипетского – рожденный Луной! Это, кстати, он изгнал гиксосов из Египта и объединил, в очередной раз, разделенное государство в единое целое. Его мать звали Яххотеп, а жену – Яхмос-Нефертари. За кем из этих людей могла прятаться лунная принцесса, я пока лишь гадал. Во время правления этой династии были построены храмы Амона в Фивах (историческое название в конце концов вернули этому городу) и Хатшепсут – недалеко от них. Оба сооружения сохранились до сих пор. Я видел снимки и даже эпизод в одном историческом фильме! И именно в этой династии женщины оказывали огромное влияние на государственную политику, в том числе – принимая на себя титул фараонов.
Так, а что есть в базе о Хатшепсут? Во время правления ее отца случилось эпохальное событие. В небе появился ярко-белый луч, похожий по мнению одних на божественное копье, по оценке других – на меч. Он висел на небе несколько дней. Это была как раз та самая комета Галлея, которая, по преданиям, за несколько тысячелетий до этого погубила Атлантиду, пролетев слишком близко к Земле и вызвав гравитационные аномалии. Ученые, правда, потом это опровергали, но цунами и движение континентов, вызванные гравитацией крупного космического объекта, могли утопить самую процветающую на тот момент империю. Но то было почти за десять тысяч лет до начала новой эры. А в период, когда фараоном был отец Хатшепсут – а конкретно, в 1495 году до нашей эры, – египетские жрецы ожидали, вероятно, повторения катаклизма. Тем более, что незадолго до этого средиземноморские страны хорошенько тряхнуло от вулканического взрыва на острове Санторини, погубившего Минойскую цивилизацию с ее минотавром. Но катастрофы не случилось. Напротив, древнеегипетское государство активно возрождалось после многих лет оккупации таинственными гиксосами.
Ну что, попробуем?
Я подошел к кодовому замку и на свою удачу набрал первую комбинацию: 1495. Удача покрутила пальцем у виска и отрицательно помотала головой. Облом! Четвертая цифра сбросила первые три и выдала ошибку: неужели код такой короткий, всего из трех цифр? Я испытал облегчение, хотя 999 вариантов – тоже немало. Но хотя бы не нужно было вычислять дату гибели Атлантиды.
Я сел на корточки и будто человек почесал затылок. Похоже, мои расчеты не были верны. Я снова пожалел, что спросить не у кого.
«С чего ты взял, что дела древнего бога можно измерить хронологией более позднего христианства?» – возникло в моей голове. Я был слишком погружен в новые вычисления и не сразу понял, что это мысль не моя. Еще секунд десять – а для нас это очень много – вычислял, где же я ошибся.
«Египтяне вели счет от восхождения правителей на трон, – снова таинственный некто проник в мои размышления. – Они делили год на три сезона. Типа сейчас год второй третьего месяца сезона нильского крокодила день тридцатый правления фараона Рамзеса Второго».
Я огляделся вокруг – никого нового в помещении не было. И ничего не изменилось. Лазерные лучи всё так же хаотически двигались, сжигая последние поднятые мною пылинки. Змееголовая испарилась, а Бублик лежал кучкой… гм… металла. Не считая погибшего человека, который, разумеется, двигаться и говорить уже не мог.
«Сам ты, гм… Чего остановился? Какие еще версии?»
– Бублик! Ты ожил! – наконец догадался я. Вскочил и подбежал к нему. Но как я его ни тормошил, израненное тело по-прежнему не двигалось.
«Отвали. Ты сбиваешь мне настройки. Дай восстановиться. Думай лучше. Ищи правильную цифру! Вдруг замок после трех неверных попыток заблокируется лет на пятьсот? Хорошенькие мумии из нас получатся, да только археологи нескоро доберутся».
Я нехотя оставил в покое ворчливого друга, хотя хотелось увидеть, как он откроет глаза и хотя бы слабенько улыбнется. Снова подошел к замку.
Будем рассуждать логически, думал я практически вслух. Ведь двусторонний канал связи снова работал. Змееголовая сказала, что Йаахн полюбила варвара. Предположим, она скрывалась под именем Яххотеп. И правление ее мужа началось в 1569 году до нашей эры. Если считать это стартовым днем календаря, то нужная нам цифра… всего 74. Не годится.
«А никто не говорил, что будет просто», – снова пробурчал в моей голове Бублик.
Я ничего не ответил и лишь продолжил свои изыскания. Так, а если пойти обратным путем. Египет, переживавший период раздробленности, был захвачен гиксосами около 1675 года до нашей эры. И государство начало трудный путь восстановления. Кульминацией той эпохи вполне могло стать появление божественного знака, за который приняли пролетающую комету.
Ну что, попробуем еще раз? Я медленно поднес пальцы к терминалу. Светившиеся легким голубым цветом клавиши встретили их всё таким же холодом. Указательный ткнул единицу, и цифра сменила окрас на зеленый. Средний нажал восьмерку – та повторила смену масти. И, наконец, большой коснулся ноля.
Я замер, надеясь на чудо. Пронзительно долгие пять секунд коварная третья цифра трепала мне нервы, не желая менять цвет. Но потом в стене что-то звякнуло, хрустнуло, и по контуру каменной двери взорвались фонтаны пыли. Нехотя, словно продолжая издеваться над моей поспешностью, она сдвинулась чуть назад. Замерла. И только потом с грохотом отъехала в сторону.
Итак, в качестве кода было выбрано не время с начала правления сына бывшей жительницы Луны, а период, прошедший с момента захвата государства пришельцами до его освобождения. Похоже, Йаахн вовсе не разделяла точку зрения оставшихся на Луне космических туристов. Потому и покинула их в конце концов.
Впрочем, то дела далекого прошлого. Мне же нужно было решать задачи текущего момента. Да, я вырвался, но пройден лишь один этап к свободе. Сколько их еще будет?
Я оказался в горизонтальном коридоре, концы которого терялись уже в пятидесяти метрах в неосвещенной мгле. Змееголовые явно экономили энергию, автоматически освещая пространство лишь на двадцать метров вперед и назад. Моя радость быстро уступила место задумчивости. Что дальше? Хорошо бы сейчас было найти старого русского робота, о котором говорил псевдо-Гагарин. Я долго знал человека именно под таким именем, и называть его реальным уже не хотел.
«Ты как, оклемался?» – спросил я по двустороннему каналу у Бублика.
Тот медленно и осторожно, будто всё еще не доверяя своим конечностям, поднялся. Так в фильмах поднимается уставший боевой конь, заваленный трупами в ходе битвы. На Бублика было жалко смотреть. Предыдущее сражение оставило на его теле жуткие шрамы, которые, разумеется, никуда не делись. Но сейчас он был способен передвигаться самостоятельно, и это был большой плюс. Именно то, что я хотел увидеть в данный момент. Оставалось решить, что делать с телом мужчины. Оставлять его змееголовым я не желал, отчетливо помня фразу самого космонавта, оброненную им, пока мы поднимались по лестнице: русские своих не бросают. Она мне тогда понравилась, и я решил, что робот тоже не должен покидать своих друзей.
«Кто это?» – Мой четвероногий друг увидел труп только сейчас.
«Наш спаситель. Русский космонавт с Земли. Надо его забрать с собой».
«Ты что, его потащишь?»
«Тебя-то я тащил», – сказал я, но с большим сомнением посмотрел на тело. Как Бублика, в рюкзак его не свернешь.
Снова проблема, которую решать мне, новичку в этом мире. Правда, что-либо предпринять я так и не успел. В щели, куда съехала дверь, показалась тень. Потом что-то зашуршало. Тьма зашевелилась. Нижний камень, казавшийся монолитной глыбой, забился, запульсировал и вдруг рассыпался в пыль. Не зная, что за напасть нас ждет, Бублик сделал то, что было прописано в его инструкциях: зарычал, напружинился и медленно двинулся вперед, в конце концов встав рядом с моей правой ногой. Вряд ли это искореженное недоразумение продержалось бы долго против серьезного противника, но электронные инстинкты были вбиты в него основательно.
Драться не пришлось. Из расширившейся щели выполз тот самый таракан, которого я видел в нашем каземате, пока псевдо-Гагарин был еще жив. Правда, с тех пор он сильно подрос и сейчас больше походил не на насекомое, а скорее на небольшую мышку. Хитиновый панцирь был сильно запылен. Кривенькие ножки уверенно держали крупное тело. А усы превратились в настоящее оружие ближнего боя. Кажется, в древности такое называли мизерикордом. Они были похожи на тонкий длинный клинок, которым добивали поверженного рыцаря, засовывая острие в сочленения латной брони.
Увидев нас, он яростно забибикал. Хотя чего можно было ожидать от робота, сконструированного в далеком двадцатом веке? Речей английского лорда? Конечно, он бибикал и посылал нам какие-то сигналы, которые мы с Бубликом, разумеется, поняли не сразу. Вдруг он замолчал и быстро обежал мою левую ногу, едва не прорезав остатки скафандра своими усищами. Бибиканье стало похоже сначала на причитание обеспокоенной курицы, а потом и вовсе на рыдание младенца.
Робот сначала аккуратно коснулся лапкой ладони космонавта, безвольно лежавшей на полу. Потом, словно не веря своим глазам, пихнул уже двумя. Еще сильнее. И наконец, ткнул усом в ребра. Но бывший космонавт по понятным причинам оставался глух ко всем попыткам его разбудить.
И тогда таракан-переросток обернулся к нам. Усы, со скрежетом потершись друг о друга, образовали латинскую букву V. Мне стало не по себе: было понятно, что в любую секунду гнев затмит его электронный разум – сколько бы его ни было в старом роботе, и тот ринется на нас. Бублик, возможно, интуитивно, вышел вперед и встал передо мной, готовясь принять первый удар.
Но этого не потребовалось. Я вспомнил, что говорил сам человек, пока был жив, открыл файл с записью и повторил стих русского поэта.
Таракан перестал бибикать и выдал длинную фразу из нечленораздельных звуков. Я опять его не понял, а вот Бублик, похоже, смысл всё-таки уловил. Он минуту обменивался сигналами с искусственным насекомым и вышел в наш виртуальный эфир.
«Похоже, у нас серьезные проблемы, – прозвучало на нашем канале связи. – Змееголовые готовятся убить Землю. Точнее, землян».
– Мы это знаем и без него. Только как?
«Они готовят камень, который запустят с Луны. Коридоры, по которым мы пробирались в самом начале – большая электромагнитная катапульта. Она способна не только собрать материал, но и запустить его с начальной скоростью тридцать километров в секунду».
– Так на Земле уже давно установлена защита от таких метеоритов. Она просто распылит этот камень на множество мелких, и они сгорят в атмосфере. А те, что долетят, будут не опаснее града.
Изуродованный Бублик и шестилапая морская свинка, вооруженная стальными кинжалами, снова начали совещаться, наполнив зал пульсирующим звонким эхо.
«Он говорит, что эта катапульта сейчас выделяет из коры Луны углерод и азот и насыщает ими болид, который змееголовые собираются направить на Землю».
– И что с того?
«Соединение этих атомов называется цианиды. Если защита распылит их в пределах земной стратосферы, всё живое на поверхности погибнет в течение суток!»