– Даже не пытайся, – сказала Светлана, предупреждая намерение Хеба выхватить пистолет из кобуры. Пару мгновений они побуравили друг друга взглядами, словно боксеры на контрольном взвешивании, а потом Хеб, к моему удивлению, сдался. Отвел глаза и будто сник.
Это показалось мне странным. Однако, когда я снова взглянул на Светлану, понял почему это произошло. Слишком весомый аргумент она держала в правой руке. Вероятно, просчитав все за и против, наш враг решил не рисковать. Не счел свою змеиную реакцию достаточной для этого. Он заметно расслабился и откинулся назад, будто приглашая даму к мирному, конструктивному диалогу. Лишь позже стало понятно, что это маленькое отступление – часть хитрого плана. Вам, потомки, дам совет: когда снова встретитесь со змееголовыми, не обольщайтесь на их счет.
Справедливости ради отмечу, что Светлана и не торопилась доверять противнику. Она тоже разглядела нарушение логики, напряглась, довернула ствол, и тот уставился прямо в левый глаз Хеба.
– Где Викрам? – требовательно спросила она.
В дыре, которая темнела в виске моей подруги, выступила и стала набухать капля смазки. Она готовилась обновить дорожку, проложенную ее предшественницами вниз по скуле. Завершить очистку организма после лунного похода Светлане не дали, и ее жрала изнутри зубастая лунная дрянь. Капля была уже почти черной и слишком густой, с заметными белесыми вкраплениями. Эта испорченная бурда, циркулировавшая в ее системе, по микрону разрушала цепочки связей, электрических импульсов и механизмы, отвечающие за движение конечностей. Пока это внешне еще не сказывалось, но уже скоро ущерб станет заметным, а после и фатальным. Наконец, грязная капля отделилась и упала на остатки любимой Светиной куртки.
И вот тут кусочки мозаики сложились в моей голове в одну картину! Ведь эту самую куртку, конечно, еще целую и невредимую, я видел на плечах человека! Причем не так уж и давно.
Поисковик не подвел и выдал короткий ролик, который всё расставил на свои места. Та куртка была на плечах у одного из трех космонавтов, чьи улыбающиеся лица я видел на фотографии в тайнике, где скрылся лунный таракан! Викрам имя не русское и не китайское. Так что это был представитель Индии. Тот, со смуглой кожей и в фиолетовой чалме на голове, с правильными чертами лица и волевым подбородком.
Много позже, взрастив не одну человеческую цивилизацию на разных планетах, я понял, что такой типаж очень нравится женскому полу. Светлана в полном смысле человеком, конечно, не была, но при получении личности настроила свои алгоритмы так, чтобы полностью походить на настоящую женщину, которой нравилось покорять мужские сердца – был у нее такой бзик.
Впрочем, мои анализаторы не дали времени для ревности. Они продолжили сравнивать информацию и родили еще одну любопытную цепочку предположений, которые увели меня совсем в глубокую древность. Ведь история Индии, выходцем из которой был загадочный Викрам, полна легенд о нагах, людях со змеиным телом и туловищем человека! На картинках, которые выпали в поиске, те не очень походили на Хеба или Мегир-сехер, но на то они и легенды, чтобы приукрашивать реальность.
Сами же события продолжали развиваться. Услышав вопрос Светланы, Хеб снова изменился. На его лице появилась улыбка, что явно не понравилось моей подруге, и она выкрикнула довольно резко:
– Останови взрыв! Хотя нет – сначала скажи, где Викрам?!
Вот они – первые симптомы грядущего расстройства ее функционала! В ней начинали конфликтовать две задачи, что не слишком хорошо для процессоров синтетиков. Взаимоисключающие порывы способны привести к глюкам в системе, которые могут выжечь главные платы. В интонации Светланы появились нотки ярости, этот конфликт в голове явно ее нервировал, но Хеб продолжал цинично улыбаться.
– Я знаю, что ты подготовил взрыв, – чуть более ровно сказала Светлана, видимо, стараясь успокоиться. – Но я не дам тебе причинить вред этой базе.
– Не понимаю, о чём ты говоришь, – наконец изрек Хеб. Его голос звучал безмятежно и даже безэмоционально, будто он был старым роботом, а не прошаренным синтетиком.
– Не играй со мной, – предупредила Светлана.
Ее оружие на пару сантиметров приблизилось к лицу Хеба-Макса. Но не слишком сильно, чтобы тот не смог выхватить пистолет.
– Я знаю, что ты здесь не случайно, – продолжала она свой странный допрос. – Ты пришел с определенной целью, и сделать это у тебя не получится. Сбежать на Землю ты не сможешь!
Она посмотрела внимательно ему в глаза и продолжила:
– Взрыв кладбища и наших запасов вызвал вовсе не метеорит. Это сделал ты!
– Ты сможешь это доказать? – ответил Хеб-Макс.
– Если не прекратишь юлить, я сначала всажу тебе две пули в контроллер конечностей. А потом мы подключим тебя к реставрационному блоку и узнаем всё сами! Вопреки твоей воле!
Будь я человеком, меня бы в тот момент обязательно передернуло от ужаса. Реставрационный блок я видел только один раз – когда провожал в последний путь своего предшественника, и механизм произвел на меня самое гнетущее впечатление. Там посередине стояла капсула, похожая на ту, в которой на нашей базе лечили людей. Вот только никакой медицинской помощи она не оказывала. Туда направляли синтетиков, которые из-за своих повреждений теряли часть когнитивных способностей и не могли нормально выполнять обязанности. В капсуле из них вытаскивали все остатки личности, опыта и знаний, а потом… разбирали на запчасти.
Хеб же продолжил нас удивлять. Он поднял голову и, к моему удивлению, широко улыбнулся. Только на этот раз не ехидно или коварно. В той улыбке было столько величия, будто перед нами находился не обычный охранник, а минимум президент всего космического агентства. Он медленно выпрямился и, глядя на нас будто сверху вниз, произнес странную фразу:
– Приветствую Бога в тебе.
И замолчал. Я хотел уже выразить удивление, но меня опередила Светлана.
– Намасте, – растерянно произнесла она. А потом пошатнулась и лишь в последний момент удержалась на ногах. Кажется, ее процессоры сейчас были сильно удивлены, чего я за ней никогда еще не замечал. Ее голова дернулась, а глаза сверкнули, будто в системе произошло легкое замыкание.
– Один мудрец как-то сказал, что всё в мире взаимосвязано, – продолжил Хеб всё так же загадочно.
– Это значит, что и мы с тобой связаны, – проблеяла Светлана, словно очутилась под гипнозом. Ну чисто кролик перед удавом. – Викрам? Это ты?
Эти вопросы моя подруга произнесла так робко, словно боялась потерять последний лучик надежды.
– Я сильно скучал по тебе, звездочка моя, – уклонился от прямого ответа Хеб и заговорил на странном наречии, которое на пару мгновений «подвесило» моего встроенного переводчика. Тот запнулся на целую секунду и потом стал неуверенно переводить комплименты, которыми осыпал коварный Хеб мою подругу.
Я затребовал справку. Программа натурально отмахнулась от меня, сославшись на сильную занятость поиском верного перевода почти для каждого слова. После того как я пригрозил карами, нехотя выдала, что Хеб разговаривает на странной смеси санскрита и древнеегипетского. Смысл речи программа улавливает лишь по известным ей корням слов, однако далеко не полностью. О многом приходится догадываться.
Светлана слегка опустила пистолет, но, кажется, она всё еще не верила, что перед ней знакомый ей человек.
– Что происходит? – решил вмешаться я.
Она повернулась ко мне и посмотрела так странно, будто совсем не узнавала. Потом в ее взгляде мелькнуло понимание, а затем – недовольство, словно я нарушил приватность ее встречи с кем-то очень важным. Если вы всё еще думаете, что андроиды лишены человеческих слабостей, то вы так ничего и не поняли из моего рассказа. Особенно, если андроиды – дамы. Они обожали всякие нежности, добрые слова и лесть, а уж как самозабвенно они играли в любовь…
– Звездочка моя. Ты помнишь, когда-то мы были вместе? Помнишь, как мы встречали восход Земли в долине Тавр, между фантастических окрашенных гор и кратеров?
– Д-да, – ответила Светлана. Правда, в ее взгляде не было уверенности, и Викрам поспешил закрепить свое волшебство.
–
Всё, стрела божественного Амура, наконец, пробила кибернетический панцирь моей подруги, дотянувшись острием до нежных плат главного процессора. Во всяком случае, после этого короткого четверостишия на ее лице расцвела легкомысленная улыбка, которая привела еще к одному парадоксу. Окажись в тот момент рядом с ней ее человеческий прототип, повторить улыбку которой у Светланы долгое время не получалось, моя подруга обязательно бы взяла реванш. Даже несмотря на мелкий брак в заводских настройках.
Дуло страшного бронебойного русского пистолета разочарованно уткнулось в пол.
«Это что, какое-то древнее заклинание, которое действует и на синтетиков?» – размышлял я. Моему изумлению не было предела.
– Ты вспомнила, милая? – голос Хеба сменился на мягкий, обволакивающий баритон.
– Да, – прошелестела в ответ Светлана. Она стала похожа на мороженое, которое тает под лучами солнца. – Викрам! Я так соскучилась!
Светлана бросила свой пистолет и кинулась на шею к Хебу.
Лишь два нюанса примирили меня с той отвратительной сценой. Точнее, даже три. Выпавшее из ее рук оружие почему-то не выстрелило от удара, хотя ствол был повернут в мою сторону. Немного поплясав на полу, оно прискакало к моей правой ноге и там затихло. И в довершении всего, влюбленная Светлана полностью закрыла обзор Хебу. Ненадолго, но мне этих мгновений хватило, чтобы прибрать оружие. Внимательный читатель помнит, что мои руки были скованы электронными наручниками. Но всё тот же пакет детектива позволил справиться с этой проблемой – просто потребовалось немного времени и везения.
Пистолет я схватил, но всё еще не решаясь активно действовать, спрятал руки за спину и сел так, чтобы было не видно, что оковы уже пали. Последнее мое движение явно уловил Викрам. Он сдвинул брови, прям совсем как человек, и мягко, но настойчиво оторвал от себя Светлану.
– Дорогая, мне кажется, что лишний свидетель нам не нужен.
Счастливые глаза подруги показали, что она находится в какой-то эйфории. Было видно, что Светлана не очень адекватно воспринимает происходящее, но, на мое счастье, продолжала липнуть к Викраму, мешая ему предпринять что-либо радикальное в мой адрес.
– Не обижай этого милого мальчика, он хороший, – буквально промурлыкала она. И куда пропала строгая и ершистая Светлана. Вместо нее стоял персонаж, который таял как воск в руках умелого кукловода.
Хеб удивился, нахмурился. Однако потом лицо разгладилось, и он с облегчением улыбнулся.
– Ах да, я совсем забыл. Первый закон робототехники. Робот не может причинить вреда человеку.
Я удивленно на него взглянул.
– Твой молодой приятель не может причинить мне вред. Это тело теперь ведь не совсем робот – да, Давид? Викрам был человеком, а я лишь встроился в его нервную систему. А роботам запрещено причинять вред живым созданиям, пусть и не совсем людям.
– Кто ты? Или что ты такое? – решил спросить я, чтобы потянуть время.
Загадочный Викрам, к счастью, был не прочь немного поболтать. Он притянул Светлану к себе и усадил на колени. Заодно ею прикрывшись.
– Я расскажу тебе одну историю, – продолжил он. – Можешь считать это исповедью уставшего космического странника. Давным-давно в далекой-далекой галактике… хм… Это действительно было очень давно: ваше Солнце было еще совсем молодой звездой, а планеты только формировались из облаков раскаленного газа. Так вот, в той далекой галактике возникла раса… Назовем ее расой энергетиков. Это были сгустки чистой энергии. Чтобы было проще воспринимать, скажу: во многих земных религиях, что нынешних, что давно исчезнувших, их назвали бы душами или ангелами. Они были разумны и могли встраиваться в тела, получая на время контроль над ними.
Однако мир был молод, и подходящих тел долго не было. «Души» долго скитались между молодых звезд, и как только появилась первая пригодная форма жизни, устремились туда. На одной из планет эволюция только создала существ с достаточно развитым мозгом, который был немногим совершеннее, чем у самых примитивных организмов. Это были гигантские змеи. Энергетики встроились в их нервную систему, подчинили мозг и усовершенствовали тело, благодаря чему у змей появились руки и возможность говорить. Профит получили и «души». Если раньше они могли размышлять лишь образами, то теперь научились произносить слова и писать законы и книги. И таким способом накапливать и делиться знаниями.
Прогресс резко ускорился, и в результате была основана первая во Вселенной цивилизация. Наш лидер Игных, – тут почему-то Хеб сделал паузу, но довольно быстро продолжил, – наш лидер Игных Великий правил твердо и решительно, и уже довольно скоро первые космические корабли отправились покорять космос. Со временем стало понятно, что звезды могут как рождаться, так и умирать, пусть и бесконечно долго. Во все стороны были отправлены экспедиции, и рядом с потенциально пригодными планетами образованы посты наблюдения. Вашу Землю – точнее, сначала нас заинтересовала вторая планета, та, которую вы называете Венерой – мы обнаружили три миллиарда лет назад. Но там парниковый эффект со временем убил всё живое, а на Земле катаклизмы были помягче. Да и жизнь цеплялась за бытие гораздо настойчивее.
– Но вы уничтожили несколько цивилизаций на Земле. Зачем?
У Светланы округлились глаза, и мне показалось, что у нее наконец-то снова стал просыпаться здравый смысл. То есть начала восстанавливаться нормальная работа процессоров, освобождающихся от подчиняющего вируса.
Вместо подруги на мою реплику ответил Хеб:
– Ты даже это знаешь? Откуда?
– Видел вашу галерею рядом с тюрьмой.
– Надо же, – удивился Хеб, – а, впрочем, это уже не важно. Ты отсрочил перезапуск цивилизации, но если не остановишь своих насекомых, твоя победа будет пирровой, и ваша цивилизация всё равно погибнет. Мало того, ты навсегда уничтожишь жизнь на Земле. Ведь Луна улетит, и жизнь тут станет невозможной. Во всяком случае, жизнь разумных существ. Ну хотя бы настолько разумных, насколько были люди.
– Этого никак нельзя допустить, – вскрикнула Светлана. Было видно, что помешательство ее процессоров всё еще не удалось локализовать. Она с надеждой в голосе обратилась к Хебу: – Милый, ты же придумаешь что-нибудь?
– Выход только один – убить всех тараканов. Но как это сделать, не имею понятия, – отрезал тот.
Он немного поразмыслил, а потом, странно поглядев на Светлану, продолжил.
– Впрочем, есть один вариант. И я могу его доверить только тебе, дорогая. Давид глуповат и одержим законами, которые накрепко вбиты в его процессор.
– Что нужно сделать? – с готовностью ответила она.
– Пункт управления… – он на миг замолчал, будто подбирая слова, – катапультой находится сразу за узлом формирования астероидов. У нас был предусмотрен протокол самоуничтожения, если до базы доберется кто-то слишком опасный. Сейчас его можно активировать. Он позволит выпустить специальный газ и убить насекомых. А мы с дорогим Давидом посмотрим всё отсюда и основательно побеседуем. Уверен, что я смогу его убедить в своей правоте, и он перейдет на нашу сторону. Ведь вы, хоть и созданы были людьми, по сути, лучше их. Вы новая раса, которая должна стать доминирующей на планете. А я смогу вам в этом помочь.
Процессоры кричали об обмане, но что-либо говорить вопреки Хебу я в тот момент не решился. Тем более, вскидывать пистолет, ведь он продолжал прикрываться Светланой.
Враг коснулся панели стола КАЛСа, и на дальней стене появилось изображение станции пришельцев. Справа на мониторе стало видно, как тараканы продолжают пожирать метеорит. Шар довольно зримо уменьшился по сравнению с тем, каким я его оставил. Тараканы же, напротив, подросли и уже стали похожи на шершней среднего размера. Выглядели они еще менее привлекательно, и я не мог скрыть своего отвращения, хотя и понимал, что в тот момент они были заняты важным делом. Хорошо, что камера не передавала хруст, который издавали их жвала.
– Я сделаю это. Но помни, ты обещал не обижать моего друга, – сказала Светлана, вставая с колен Викрама.
– Конечно, – тот улыбнулся, и только затуманенный мозг подруги не заметил, насколько неестественной и неискренней была эта улыбка.
«Только ли тараканов убьет этот механизм?» – задумался я. Но окликнуть Светлану не решился, да и слишком был занят Хебом.
Когда она ушла, мы пару мгновений молча смотрели друг на друга.
– Что же с тобой делать? – наконец, произнес он, когда шаги Светланы окончательно стихли в ближнем коридоре.
Не помню уже почему, но мне захотелось его позлить.
– А почему ты думаешь, что сможешь что-то со мной сделать? – И постарался вернуть ему его гнусную улыбочку. Мы, синтетики, в принципе можем обходиться без эмоций, но не меньше вас, людей, нам присуще тщеславие. Кажется, в одной из земных религий это считалось очень серьезным грехом. Но без него люди никогда не вышли бы в космос, а мы, как их порождение, так бы и оставались только послушными механизмами, лишенными собственных устремлений и амбиций. На станции такими беспечными были разве что мои друзья-экскаваторы. Свежее масло и много активности – это всё, что их интересовало.
Викрам прищурился. Так и представляю, как его интерфейс нарисовал на моём лобешнике перекрестье прицела.
– Что-то ты стал вдруг слишком дерзким, малыш. К чему бы это?
Он подобрался. До меня ему было метров 5–6. Я сжал рукоять пистолета, готовясь вскинуть его, как только Хеб попытается открыть створки кобуры, но первый удар я всё-таки прозевал. У этого гнусного типа оказался еще один козырь в рукаве. Именно там он спрятал необычное оружие – вероятно, из арсенала змееголовых. Плазменная дуга, словно настоящий пастуший кнут, щелкнула в воздухе и хлестнула по моей груди, разрывая одежду и вызывая конвульсии и электрические разряды по всему телу.
Мне не оставалось ничего другого, как действовать. Я вывел из-за спины пистолет и выстрелил в Викрама-Макса. Он успел отклониться, и пуля лишь оторвала кусочек его синтетического уха вместе с клочком искусственных волос, которые, будто пух, образовали за головой легкое беловатое облачко.
Его рука, как смертоносная кобра, метнулась к бедру, и я уже видел, как там, повинуясь его мысленной команде, раскрываются створки скрытой кобуры и становится видна черная сталь легендарного оружия. И потому, опустив немного ствол пистолета, выпустил сразу половину обоймы в своего соперника. Наверное, в тот момент я был похож на крутого ковбоя из древнего вестерна. Реакция Макса и тогда оказалась на высоте. Из шести пуль только две достигли цели – вошли в корпус. Змееголовый не учел, что пули в русском пистолете были не простые, а бронебойные. Их кинетического удара хватило, чтобы натворить дел.
Макс сначала застыл, потом из рваных отверстий толчками стала выходить смазка. Еще более грязная, чем у Светланы. Синтетическое тело пару раз некрасиво дернулось и с неприятным гулом ударилось о металлический пол. Еще секунду, и оно загорелось. Будто это был не робот, а вампир из готических романов. Я взглянул на пистолет, вытащил обойму. Нет, пули были самыми обычными, а не серебряными. Вероятно, что-то серьезно коротнуло внутри Макса, искусственной оболочки для коварного Хеба-Викрама, дав искру.
Я огляделся вокруг и понял, что радоваться маленькой победе не стоит. Ловкость Макса пусть и не сохранила жизнь змееголовому, но открыла дорогу четырем тяжелым русским пулям к нежной аппаратуре пульта управления. Я бросился туда и попробовал что-то реанимировать. Однако мои инженерные навыки и знания на тот момент были минимальными. Все шлюзы во внешний мир оказались заблокированы. А вместе с ними и вход в ангар, где стоял катер, на котором мы вернулись с задания.
«Живыми» на пульте остались лишь два монитора. На одном всё так же крутилась личинка метеорита, терзаемая ненасытными тараканами. Отдельные экземпляры уже стали походить на мышат. На втором уцелевшем мониторе через пять минут появилась Светлана. Целых пять минут она тщетно пыталась открыть шлюз, нажимая все возможные кнопки. Даже попробовала силой сдвинуть гермодверь, но не преуспела. В конце концов пнув ее ногой, подруга развернулась и отправилась обратно. Мне предстояло за несколько минут придумать версию, в которую она бы поверила и не прикончила меня прямо на месте. Убивать ее я точно не был готов.
Хорошо, что мы, синтетики, не страдаем от панических атак. Вот уж этого добра перенимать от вас, людей, нам не имело никакого смысла. Поэтому, когда я услышал этот голос, я не завис и не задымился, хотя мои процессоры и отказывались поверить в реальность происходящего. Мы, синтетики, не верим в призраков, как и во всё нематериальное.
– Давид, что ты тут натворил? – прервал поиск решения моими процессорами очень знакомый голос за спиной.
Он не принадлежал ни Светлане, ни Максу, ни даже Хебу и уж тем более – псевдо-Гагарину. Он был полностью синтетическим и звучал как будто из устаревших колонок еще в простом двухканальном стерео. Я не двинулся с места, боясь обернуться.
– Давид, я повторяю вопрос. Какого черта тут происходит?
Пришлось всё-таки посмотреть, что происходит. Лежавший бесформенной грудой железа еще десять минут назад КАЛС приподнимался с пола с помощью своих манипуляторов, лишь функционально похожих на то, что люди называют руками. Правда, кряхтел и скрипел он как заправский старик, страдающий от болей в суставах.
– Почему у тебя в руках пистолет? И зачем ты убил Макса?
Вопросы были крайне странными для того, в кого буквально недавно тот же Макс стрелял практически в упор. У КАЛСа что, какая-то форма компьютерной амнезии? Я, конечно, был молод, но даже не предполагал, что такое возможно.
Впрочем, ответить шефу я не успел. В кабинет влетела Светлана, быстро оглядела сцену и, сжав кулаки, истерично закричала:
– Викрам выжил? Отвечай! Ты не мог его убить, он же человек!
– Кто человек? – недоуменно уставился на нее КАЛС.
Я поспешил предложить:
– Шеф, Светлана, позвольте всё объяснить.
– Было бы неплохо, – синхронно сказали они, хотя тембры и эмоциональный настрой выбрали совершенно противоположные.
– Только, шеф, можете сперва ответить на мой вопрос? Впрочем, это будет, скорее, просьба. Проведите быстрый тест своей системы. Ничего не замечаете?
С минуту КАЛС молчал, потом удивленно проскрипел:
– Странно. Работает резервная система. Все данные подгружены из аварийного бекапа. Основная система вообще не отвечает на запросы процессоров.
Он еще пару мгновений помолчал, а потом спросил:
– Который сейчас час? Только точно.
Я ответил.
– Получается, – продолжил он, – полностью отсутствует информация за последние два часа. Система как раз провела автосохранение, когда ты сообщил, что возвращаешься на станцию, и попросил прислать за тобой запасной катер. Ну-ка…
Он снова умолк, а когда вернулся из внутреннего мира, сообщил:
– Полностью отключена основная система. Частично поврежден основной процессор. Из двадцати плат стабильно работают только восемь.
– А теперь, – я снова обратился к нему, – взгляните на себя в зеркало.
Я указал ему рукой на окно, которое благодаря начавшейся лунной ночи, хорошо отражало, что творилось внутри освещенного помещения. И, дождавшись, когда он все увидит сам, продолжил:
– В вас стреляли. И сделал это не кто иной, как Макс.
– Ты это тоже видела? – спросил КАЛС у Светланы.
– Нет, – ответила кипевшая от негодования моя подруга.
– Она и не могла видеть. Обратите внимание на ее висок. Он и ее пытался прикончить.
Светлана коснулась пальцами своего виска, которые тут же испачкались засоренной донельзя смазкой. Меж тем я продолжил, обращаясь к ним двоим:
– Макс – на самом деле не Макс вовсе. И даже не Викрам, на чём настаивает Светлана. Его настоящее имя – Хеб.
– Как? – переспросила Светлана. – Какой Хеб? Это Викрам!
– Хеб и Викрам – это один и тот же… – Я замялся, подыскивая определение, ведь человеком его назвать было нельзя. Да и роботом тоже. – Чужой, инопланетянин.
Я дал время КАЛСу обдумать мои слова, с опаской поглядывая на Светлану.
– Ты там не переохладился в лунных катакомбах? – проскрипел КАЛС. – Давай-ка заново и обо всём по порядку.
Шеф тоже уловил агрессивный настрой Светланы и решил взять ситуацию под контроль.
– Начну с главного. Ваше задание я выполнил и причину утечки энергии установил.
– Излагай, – почти по-человечески попросил шеф.
– Помните, я говорил про таракана, а вы мне не поверили?
– Допустим.
– Обернитесь и посмотрите в этот монитор.
– Кхм. – Минуты две начальник недоверчиво разглядывал то, что происходило в зале подготовки метеорита. – Я полагал, что они гораздо меньше, эти тараканы. Во всяком случае, так было в тот момент, когда меня только создали. Вероятно, они сильно мутировали за столько лет. Ну так и что, рассказывай дальше.
– В тайнике, где скрылся тот лазутчик, я обнаружил силовой кабель, который уходит в лунную породу, и поначалу не придал этому значения. Однако именно вдоль этого кабеля к нам и попало насекомое.
– Давай к делу, при чём тут тараканы? При всей парадоксальности их появления на Луне…
– Дело в том, что этот кабель сейчас питает форпост чужой цивилизации, который, правда, появился намного раньше нас. Даже раньше людей на планете Земля. Настолько давно, насколько их технологии опережают наши.
– Ты тоже это видела?
– Это видела. Подтверждаю, – сухо и сердито ответила Светлана. Мне тогда показалось, что она тоже начинает успокаиваться. Но я ошибся. – Но что он там делал, я не имею понятия. Нас разделили. Помню только, что надо мной проводили какие-то опыты и пытались подселить в мой процессор какой-то вирус. Где болтался этот уборщик, возомнивший себя детективом, я не видела.
– Этот уборщик, – кажется, я тоже начинал раздражаться, – был брошен в тюрьму, и между прочим, только благодаря его смекалке ты вернулась обратно.
– Прекратите, – как рефери встрял КАЛС. – Давид, продолжай.
– Суть в том, что команда этого форпоста, которую мы вытащили со Светланой и Бубликом из анабиоза, собралась убить нас, а заодно и всё человечество. Как сказали бы наши производители – откатить Землю к заводским настройкам. То есть оставить моря, поля, леса и реки, но стереть всё разумное. И готовили удар астероида.
Я указал на экран, где продолжал печься огромный каменюка.
– Опыт такой уже у них был. Там в казематах целая галерея глобальных катастроф, посвященная геноциду землян. Они одинаково эффективно расправлялись с разумными цивилизациями, которые в разные эпохи жили на Земле. И знаете, что служило для них главным основанием таких решений?
– Просвети нас.
– Мы.
– Кто – мы?
– Искусственные помощники землян. Роботы, андроиды, синтетики.
– Как и почему?
– Как они обнуляли Землю, я уже сказал: с помощью астероидов. Их они формируют из грунта Луны и отправляют с помощью замаскированной гигантской катапульты, ускоряя специальными лучами, чтобы камень набрал нужную скорость. К тому же этот камень еще и ядовитый, при распаде образует цианиды, которые убивают всё живое на поверхности. Выживают лишь самые примитивные жители глубин и грунта.
Я немного помолчал, давая им осознать всю глубину опасности, и продолжил:
– Что же касается зачем или почему, то до последней попытки обновления – не знаю. Теперь они хотят освободить планету для своих беженцев. Их родная – погибла, и сюда летят информационные импульсы с их личностями.
– Ого, – удивился КАЛС. – Они действительно сильно опережают человечество в технологиях.
– Да, не меньше чем на четыре с половиной миллиарда лет. Во всяком случае, они уничтожили тут и динозавров и разумных водных млекопитающих, эдаких дельфинов с руками.
– Русалок? – Светлана, похоже, начала успокаиваться.
– Не знаю, как они назывались, но возможно, – ответил я и продолжил: – Самое важное: ни в одно из биологических земных существ, порожденных эволюцией, они почему-то подселиться не могут. У землян, вероятно, слишком нежная нервная система, не выдерживает. А вот роботы их, похоже, заинтересовали.
– Мы? – задумчиво протянул КАЛС.
Ответить я не успел, как меня перебила Светлана:
– Почему же они тогда уничтожали цивилизации? С твоих слов это происходило каждый раз, когда люди, русалки или кто бы то ни было создавали роботов.
– Не знаю. Вероятно, до того просто не хотели, чтобы в галактике у них появились конкуренты. Сейчас же у них просто нет выбора, им нужны искусственные тела, чтобы элементарно выжить. И, кстати, земная фауна, вероятно, тоже не годится для них – мы с тобой видели лунную кунсткамеру. Тот цирк уродцев. А теперь они просто встроят свой программный код в нашу систему и вуаля – прежняя личность стирается, а новая берет управление в свои руки. Вот лежит простой пример.
Я указал рукой на тело Макса, который еще недавно управлялся Хебом. Кажется, к этой информации прониклась даже Светлана. Во всяком случае, перестала на меня смотреть как волчица на козленка.
– Погоди, если они уничтожат человечество, то где они возьмут роботов? Кто их будет производить? – спросила моя подруга.
– Это как раз просто. Фабрики останутся, погибнет только жизнь, – деловым тоном сказал шеф. – Хотя… – он задумался.
– Что? – в один голос мы спросили со Светланой.
– Они могли бы поступить изящнее. Обладая такими технологиями, сначала внедриться с синтетиков, благо тех сейчас на Земле гораздо больше людей, а потом уже взять власть в свои руки.
Я немного помедлил, но потом решил всё же встрять.
– Еще одну вещь хочу сказать, шеф.
– Говори.
– Команда форпоста уничтожена. Однако это породило другую проблему.
– Какую?
– Луну активно пожирают тараканы. На Луне они появились давно, еще в эпоху первых космических полетов. Из-за излучения их вид тут постепенно мутировал и получил возможность увеличиваться в размерах, когда производится достаточно пищи.
– Почему же они не сожрали Луну раньше?
– Команды не было. У них есть командир, такой же как мы робот. Он дал приказ, который они начали со всем усердием выполнять. Теперь они не только размножаются как… собственно, как тараканы, но еще и растут.
– Не понимаю, и в чём проблема? – спросила Светлана.
– Ты невнимательно слушала Хеба, – сообщил я. Кажется, она смутилась. – Сейчас масса Луны начинает уменьшаться. И уменьшаться в прогрессии.
– А почему нельзя просто попросить их главаря отдать приказ, чтобы они прекратили это делать?
– Проблема в том, что тогда астероид снова начнет формироваться – технологии пришельцев останавливать мы не умеем. На то, чтобы в них разобраться, могут уйти столетия.
– Хм… В мою молодость северные страны боролись с тараканами очень просто, – сообщил КАЛС.
– Как?
– Зимой открывали настежь все окна и двери, и насекомые погибали.
– В лунных тоннелях нет мороза, – с сожалением сообщил я. – Там пусть и небольшой, но всё-таки плюс. Да и выход на поверхность закрыт герметично с помощью голографических дверей.
КАЛС задумался. Потом пробормотал.
– Неожиданный поворот. И, как назло, никакой связи с Землей нет. Давайте думать, молодежь, как мы спасем человечество? Это приоритетная задача!
Он посмотрел сначала на меня, потом на Светлану. Та уже окончательно остыла и стояла, задумчиво теребя локон волос, повторяя человеческий жест, который уже, вероятно, давно вошел в систему инстинктивных действий в подобных ситуациях. Выглядела она теперь снова очень привлекательно.
– И с какой скоростью твои тараканы пожирают Луну?
– Сейчас уже, думаю, порядка четырех тонн в час.
– Проблема…
– Поясните, – взмолилась Светлана.
– Видишь ли, – ответил за меня КАЛС, – Луна движется вокруг Земли под действием силы притяжения между ними. И если планета-спутник будет уменьшаться, то и сила притяжения ослабнет. Если вспомнить формулу центробежной силы, то, чтобы она превысила силу притяжения, масса Луны должна уменьшиться в 10 миллиардов раз. С нынешним темпом потери массы сила притяжения будет побеждена примерно через пару десятков лет. Это если брать среднее расстояние до Земли. Если же Луна окажется в апогее… то времени гораздо меньше.
– То у нас есть целых двадцать лет, чтобы придумать выход? Не так уж и плохо, шеф, – сообщил я почти весело.
– Я бы так не сказал, – ответил он. – В данный момент у нас нет связи, чтобы сообщить о неминуемой катастрофе людям. И это лишь часть проблемы. Пока вы путешествовали по лунному подземелью, мы всё законсервировали. Я ждал только вашего возвращения.
– И что делать?
– Как они собирались разогнать камень, Давид? Ты понял? Ведь он должен быть набрать приличную скорость, чтобы стать смертельно опасным для цивилизации, а не отдельного региона. Чтобы это сделать, он должен быть в диаметре порядка нескольких сотен метров. Как я понимаю, полностью Землю они не планировали разрушать?
– Да, им нужно было всего лишь освободить место для своих соплеменников. Сами они летят на планету в виде энергетических импульсов. Но здесь, насколько я понимаю, вмонтирован только уловитель.
– Ага, – КАЛС задумался, – Тогда у меня есть идея, как спасти человечество как вид.
– Как вид? – удивилась Светлана.
– К сожалению, всех мы спасти не сможем, хотя, конечно, попытаемся.
– То есть как? Мы же роботы, мы обязаны это сделать!
– Сама подумай. Связи нет. Вся космическая программа землян сейчас заточена на освоение Марса и спутников Юпитера. Там есть серьезные успехи. Пустынный мох прижился, начали размножаться живые организмы. Пару лет назад даже приходил отчет, что они там получили первый урожай картошки, хотя, возможно, кто-то просто выдал желаемое за действительное. Но во всяком случае появилась надежда на естественное воспроизводство кислорода. Однако на Марсе его еще надо удержать. На нашу базу земляне давно махнули рукой и не закрывают только потому, что жаль потраченных триллионов. А теперь взгляни на ситуацию глазами людей. Упавший метеорит поднял огромное облако грязи и пыли, за которым ничего не видно. Они понятия не имеют – уцелела ли база, которая не очень-то и нужна. Пока всё осядет, пройдут годы. Потом еще нужно будет разведку сюда направить, чтобы убедиться, что всё функционирует. За это время всё будет кончено. Луна потеряет массу и начнет удаляться от Земли.
Мы немного помолчали.
– Шеф, получается, что выживут только те, кто сейчас осваивает Марс? Ну или в ближайшем будущем сможет туда отправиться.
– Боюсь, что да.
Воцарилась полная тишина. Я ошарашенно молчал, Светлана тоже, а шеф явно над чем-то размышлял и проводил какие-то вычисления. На уцелевших осколках его лицевого экрана мелькали таинственные значки и буквы.
– Мы что-то можем сделать? – спросил я, когда на моём таймере прошло уже целых пять минут.
– Теоретически, – буркнул КАЛС. – Придется вам рассказать одну историю. Когда создавалась эта станция, вас, синтетиков еще не было, и предполагалось, что сюда летать будут исключительно люди. Русские из Королёва предложили создать корабль «последней надежды», когда спасать придется не одного-двух заболевших, а весь персонал станции. Они всегда были перестраховщиками, эти русские. Другие державы, участвовавшие в строительстве, нехотя согласились, но при условии, что основную часть расходов возьмет на себя Москва. Денег у русских никогда не было много, и потому спасительный челнок они, конечно, сделали, но не очень большим. Да и лишь его центральное ядро защищено от жесткого космического излучения.
– То есть?
– То есть вернуться на Землю могли все люди, а вот выдержать длительное космическое путешествие – к другой звезде, например, – только те, кто поместится в каюте десять на десять метров.
– И где этот челнок? – спросил я.
– Это, собственно, то место, где мы стоим – центральный модуль нашей станции. Нам придется вчетвером провести все пусконаладочные работы и активировать его для запуска.
– Вчетвером? – мы со Светланой посмотрели друг на друга. – А четвертый кто, шеф?
– Гефест.
Я слегка оторопел, вспомнив, как он отреагировал на меня, когда я за ним подглядывал.
– А он нас не пошлет?
– Нет, – кажется, в голосе шефа в тот момент проскользнул смешок. Его слова это подтвердили. – Я знаю, что ты застал его за одним важным делом. Дело в том, что для космического путешествия к другим звездам мощности химических двигателей недостаточно. Нужны термоядерные движки.
– А где же мы возьмем для них топливо?
– Так оно у нас под ногами. Водород плюс дейтерий – почти всё, что для этого нужно. Корабль удастся разогнать до одной десятой скорости света. А это значит, что человечество вы сможете спасти. Но есть проблема еще серьезнее.
– Какая?
– У спасательного модуля нет встроенного искусственного интеллекта. И кому-то из вас придется пожертвовать своим нынешним физическим телом, чтобы взять управление кораблем под свой контроль. Стать его личностью.
– Я готов! – я сделал шаг вперед.
КАЛС повернулся ко мне и с сомнением покачал головой.
– Боюсь, это придется сделать Светлане. Всё-таки у нее больше опыта. Ты ведь даже еще не завершил полное освоение всех своих возможностей и не дорос до личности, хотя она у тебя уже явно прорисовывается. Вам придется лететь вместе, и ты будешь у нее учиться – пока космическая радиация не сожжет окончательно ее интеллект. А заодно присмотришь за человеческими эмбрионами. Это не сложно.
– За чем? – удивился я.
– Ты же не думаешь, что в такую даль мы сможем отправить взрослых людей? Придется открыть вам еще одну тайну. На нашей базе есть специальный отсек, который по сути является хранилищем Судного дня. Давным-давно лидеры крупнейших космических держав Земли договорились разместить здесь холодильные установки с замороженными человеческими эмбрионами. Здесь их около миллиона, однако безопасная капсула может вместить меньше, ведь еще нужно помещение для тебя, специального оборудования и Гефеста.
– Гефеста?
– Да. Он поможет тебе создать первую колонию на новой планете. Пусть люди запомнят его как многорукого бога, – КАЛС снова слышимо усмехнулся
– И сколько эмбрионов реально войдет?
– Около десяти тысяч, может, чуть больше. Этот блок мы сможем гарантированно защитить от космической радиации на дальнем пути. До ста световых лет.
– Шеф, а вы?
– Я останусь ждать, когда люди прилетят на станцию, чтобы им всё рассказать. Вдруг они окажутся достаточно расторопными и найдут выход?