Чтобы проверить, Ника добавила себе ещё одну голову, драконью. Голова залихватски плюнула огнём в потолок. Алла быстро убрала неучтённую верхнюю конечность. – Значит, ещё нет, – подытожила Ника. – Раз мы ещё можем магичить.
– Знаешь что, мы должны получить благодарность Лео и уважение остальных сотрудников – я не хочу вступать в их ряды на птичьих правах – поэтому должны выполнить наше первое задание! – убеждённо заявила Алла.
– Я же не против, но как?
– Как-нибудь, – сказала подруга, радостно улыбаясь. Экстаз на её милом личике продемонстрировал Нике, что ей море по колено, вместе с океаном, а все трудности представляются милыми пустяками, которые решить – раз плюнуть.
Ника не решилась развеивать эту уверенность, хотя на душе у неё скреблись кошки.
***
– Ника, Алла, где вы есть? – вихрь по имени Асмодей едва не свалил их на пол. Его волосы развевались, как грива скачущей галопом лошади, а чёрные глаза лихорадочно блестели. – А вот вы где! – заявил он таким тоном, словно девушки прятались. Поскользнувшись, он попытался впечатать Нику в стенку. Алла же вовремя отскочила. – Что это за Плачь Ярославны возле кабинета шефа? Ему и так не сладко, а тут ещё эта баба воет. Ой, а тут и Афина прибежала – и тоже начала выть – ох уж эти нервные дамочки!
– В три совещание будет, Афина тебе сообщила? – перебила Ника его жалобы и заодно отодвинула от себя.
– Вот потому-то я за вами и бежал! Мне ведь отчёт надо Леопольду сдать, последний.
Лицо красавчика искривилось, он судорожно всхлипнул.
– Кстати, Мрия с Мартином обручились.
– Да ты что? – Ника заулыбалась.
– А зачем? – изумлённо спросила Алла.
– Чтобы Леопольда порадовать… Напоследок, – чуть слышно прошептал он, отворачиваясь к стене и вытирая слёзы.
Ника, исполненная сочувствия, переместила его лицо в более удобное место – свою грудь. Она гладила его по чёрным волосам, утешала нежным шёпотом, как хнычущего младенца всякой неразборчивой чушью. – Он … Так этого… Хотел, – сквозь всхлипы выдавил парень.
Ника просто поразилась, до какого жалкого состояния может дойти чёрный маг, почти такой же могущественный, как сам директор. – Нет, хватит! Пусть ревут бабы, пошли отчёт составлять. Кстати, почему вы не плачете? – с подозрением уставился он в их сухие глаза.
– А мы ночью плакали, правда, Алла?
Та покивала:
– Всю ночь напролёт! Все слёзы выплакали. Лично я – на плече Лео.
Сообразив, что ляпнула, девушка с самым независимым видом задрала подбородок.
Сделав вид, что он ничего нового не услышал, Асмодей схватил их за руки и потащил в свой кабинет, находящийся на том же этаже. Ника задумалась о том, что ранее кабинет их куратора находился где-то в другом месте, но решила эту тему не развивать. Ей внезапно подумалось, что столь резкие изменения планировки здания происходят из-за того, что офис тоже переживает из-за своего создателя.
Когда они вошли, Ника заметила в красивой рамке на стене, позади письменного стола, свою карту – подарок ко дню рождения.
На душе потеплело. Игрушка, подаренная Аллой, стояла на письменном столе, рядом с кипой красивых свитков – приглашений Мартина на дуэль. Рядом лежали и другие подарки, а также – личные вещи Асмодея вроде дорогого сердцу "Плейбоя".
"Странно, он что, переезжает? Неужели поссорился с Викой?"
Неуёмная радость заползла в сердце Ники, как отравленная змея. Она внимательно вгляделась в лицо Асмодея и с изумлением заметила, что глаза у него внезапно стали голубыми, хотя волосы остальными чёрными. Сочетание естественной красоты и магического гламура придавало ему новое обаяние – Ника даже испугалась, что влюбится в него здесь и сейчас. Как будто других важных дел у неё не было!
Вдруг её затрясло, жутко затошнило, перед глазами засияли звёзды и она стала падать, как спиленное дерево.
Асмодей побледнел от волнения и схватил её за руку. Алла поддержала подругу за талию, и вдвоём они отбуксировали её на захламленный какими-то странными вещами диван, куда и уложили, сбросив всё лишнее на пол.
Ника порадовалась, что это была не груда мятых и грязных мужских носков.
Диван Асмодей пододвинул поближе к столу. Алла уселась в уютное кресло, захваченное живыми совами и желтоглазым котом. Они все мирно спали на широком подлокотнике, а затем перекочевали на уютные колени девушки.
Огромная полярная сова с пронзительными фиолетовыми глазами, летавшая вокруг настольной лампочки, вдруг уселась прямо на Нику, нахохлились и клюнула, но очень нежно, в плечо. Затем нагнулась к её уху – девушка на всякий случай закрыла глаза – и зашептала вполне человеческим голосом, правда, с изрядным акцентом:
– Берегись, ты носишь в себе зло! Или ты уничтожишь его или оно уничтожит тебя! И не думай, что ты так просто от него избавишься. Свой крест всегда носят до конца.
Ника открыла глаза и едва не вскрикнула – глаза совы почти соприкасались с её лицом, так низко она наклонилась к ней.
Ника разглядела острый клюв, белые перья, невероятный цвет её глаз.
– Что это значит? – враждебно спросила Ника, резко отклоняясь.
