В этот момент она услышала голос изнутри, тихий, словно к ней обращались из подводной глубины: "Мама, ты хочешь меня оставить?"
Всё в ней содрогнулось: "Конечно, хочу!".
Слёзы навернулись ей на глаза.
Когда Тёмный уходил, Ника вдруг осознала, что совершенно не запомнила его лица. Словно у него и не было лица, фигуры… Ничего человеческого. Только сгусток чёрного мрака.
Уж насколько она любила красивых сволочей с кусочком тьмы внутри, эта тьма показалась ей чрезмерной.
Ей нравилось, чтобы рядом с тьмой был свет, который и отражался бы в озере тёмного мрака, как в ночном море. Сплошная тьма… Ей это казалось слишком жутким. Словно оказаться запертой в тёмной комнате без окон. Совершенно детский страх обуял Нику, налетел, как шквальный ветер.
Ника вдруг увидела странную галлюцинацию: лежащую в пентаграмме или ещё какой-то подобной штуке красивую девушку, чем-то похожую на Афину, тоже черноволосую, с шикарной фигурой и распахнутыми тёмными крыльями. Диковинный колдовской знак, таящий недоброе, светился кровавым сиянием.
Девушка с глупым обожанием смотрела на своего Владыку, как доверчивая влюблённая простушка.
А он её просто использовал, чтобы сотворить сына пострашнее. Не бессмертного, она же не демоница, а лишь Тёмная фея. Но очень опасного.
– Прощай, Великий! – кривлялся ему в спину Леопольд. В спину отца.
– Ты – моя самая большая ошибка, – услышала Ника ответ Тёмного, произнесенный не вслух, а мысленно. Ей это показалось странным, но она каким-то образом включилась в их внутренний диалог и подключила к нему Аллу.
Ей казалось, что ей будет это интересно услышать.
– Я неправильно выбрал женщину, она оказалась слабой, слишком человечной. Она любила меня, ну, не смешно ли? А ведь ты всё-таки пошёл в меня: в любовь ты тоже не веришь. Женщины – это подстилки, которые нужно использовать, не так ли? Интересно, чем ты купил преданность своих подопечных? Что ты им такого пообещал? И зачем вы все рискуете жизнями ради этих двух ведьм? Хотя, не спорю, ведьмы сильные.
В мыслях демона послышалось недоумение.
– Как тебе удаётся удерживать возле себя существ с такой могущественной магией? С такими силами? Я бы с удовольствием переманил к себе хотя бы твоего ученика и Зорро. Они – сильные. Что ты им пообещал? Чем ты их держишь? Ложью? Что это за коварные слова? Кажется, я действительно тебя недооценил, сынок.
– Не смей называть меня так! – холодная волна бешенства поднялась в Леопольде, он побледнел и даже затрясся.
– Ты всё равно мой сын, хочешь ты этого или нет. Но мне больше нравилась твоя вторая половина – зачем ты её убил? Ты ведь убивал меня в себе. Но тебе так и не удалось довести дело до конца.
– До конца, до конца, не сомневайся!
– Так всё-таки, открой мне свой секрет: на чём держится твоя фирма?
– Ты не поймёшь. Я готов рискнуть жизнью ради любого из них… И они тоже. Это – верность. Любовь. Дружба. Весь мир держится на любви – ты разве не знаешь?
Ника не могла понять, издевается шеф или действительно говорит от души.
– Чушь! Ты просто обманываешь их, притворяешься заботливым шефом и другом. Ты не умеешь любить – ты демон! Пусть и только наполовину. Но, знаешь, нельзя быть наполовину демоном… Как наполовину беременной, – с этими словами невидимый собеседник глянул на Нику. Та съёжилась, почувствовав недобрый взгляд.
– Был. Теперь я просто очень могущественный маг. Видишь, как просто: я убил в себе зло, а силу оставил. Так что не вздумай со мной тягаться, папочка! Ещё не известно, кто из нас могущественнее! А уж с помощью Асмодея, Зорро и Эркюля я тебя точно прикончу. Кстати, готовься к тому, что ряды твоих поклонников поредеют в сегодняшней битве. Прощай!
– А я-то думала, что мы просто разойдёмся миром, – разочарованного произнесла Алла.
***
Битва была и вправду впечатляющей – столько магии за раз Ника ещё не видела, даже на дне рождения Асмодея.
Ей показалось особенно забавным, когда Асмодей и Эркюль оба кинулись к ней на выручку с воплями: "Любимая, я тебя спасу!"
Но как раз спасать её не надо было.
Хотя, может и надо, но не от взбесившихся Меченных. А от неё самой.
Мощь её защиты выдержала бы всё, что угодно. Проблема сидела внутри: девушка испытывала всё возраставшее беспокойство, но не могла найти источник, что начинало тревожить.
К тому же, её снова начало тошнить – Ника помолились, пообещав в случае спасения желудка больше не подвергать его кулинарным экспериментам в волшебном кафе.
Зорро совершал головоломные трюки, кувыркаясь в воздухе и устрашающе подвывая. Время от времени он швырял в толпу магические жёлтые шары. У Эркюля из кончиков пальцев вылетали фиолетовые шары – под цвет глаз. Несколько раз он успел подмигнуть Нике. И у той отлегло на сердце. Это означало, что он, вероятно, не сердится из-за Асмодея.
Теперь ей следовало узнать, не сердится ли Асмодей из-за Эркюля.
