– Уходить не хочется совершенно, – признался он, отмерев и сфокусировав взгляд на ней. – С одной стороны. А с другой – так и тянет схватить рюкзак и свалить куда подальше. Ото всех этих жалостливых причитаний Афины и ее сестры, от наших трогательных девочек и несчастных пай-мальчиков. Достали они меня своей жалостью за эти дни просто ужасно. Но это так, лирическое отступление, – он тепло улыбнулся. – На самом деле вас всех мне будет здорово не хватать.
– И нам тебя тоже! – в двери просунулись первые пришедшие сотрудники с унылыми лицами. Остальные сумели просунуть только красные, шмыгающие носы.
– А, явились! Ну, входите. Нет, ты только полюбуйся на них! – шеф притворно строго сдвинул брови. – Никакой личной жизни!
– Только служебная, – вздохнул кто-то, протискиваясь в кабинет.
Алла обернулась и увидела Юйлун собственной персоной. Наполовину драконица, наполовину бухгалтерша стояла с такой прямой спиной, будто аршин проглотила. Или случайно отобедала шестом для стриптиза. В оранжевом деловом костюме с яично-жёлтой рубашкой и дорогими бежевыми лубутенами с узнаваемой красной подошвой, она ухитрялась смотреться сдержанно и по-деловому.
– Я тебе карточку принесла, без магии работает, всё, как заказывал, – произнесла она необычно печальным тоном и передала Леопольду конверт. – Денег на счёт тоже положила побольше. Если судьба – ещё увидимся, – с этими словами она вышла из кабинета на негнущихся ногах и едва не врезалась в дверной проём.
– Мило, – хмыкнул Леопольд. – Теперь хоть на первое время миллионов хватит. Может, даже тропический остров себе куплю и буду русалок отлавливать, чтобы поболтать было с кем.
– Даже эта неприступная леди тебя обожает, – заговорил Асмодей, силясь выглядеть бодрячком. – Мне она никогда столько слов за раз не говорила. Только получите и распишитесь. Наверное, я должен ревновать.
Они замолчали, встав друг напротив друга. Алла отошла подальше, чтобы не мешать чисто мужскому дружескому прощанию.
– Ну, как сам? – тихо произнёс Асмодей. От стресса он забывал удерживать гламур и был наполовину брюнетом, наполовину блондином. С одним голубым глазом, а другим чёрным.
– Нормально. Почти привык. А у тебя-то как дела?
– Выгнал Вику к чёртовой бабушке. Пусть живет в своей коммуналке и каких-нибудь придурков соблазняет. Спас, конечно, пришлось десять артефактов разрядить и ограбить нашу больничку. Я зелья потом компенсирую.
Он сокрушённо повесил голову, одной рукой приобнимая пискнувшую от неожиданности Нику, очутившуюся рядом.
– Нет, чтобы я ещё хоть раз с ведьмой!..
Он не договорил, получив от прекрасной ведьмочки по руке.
– Вот, и эта уже начинает драться, – он демонстративно закатил очи горе. – И как такое поведение можно называть любовью?
– Любовью назвать можно вообще что угодно. Вплоть до членовредительства. Здравствуйте, Леопольд! – Эркюль радостно пожал всем знакомым руки – и демонстративно устроился по другую руку от Ники.
– Ох, подруга. Накрутила ты, как потом разбираться будешь? – шепнула Алла ей, глазами указывая сначала на Асмодея, а потом на Эркюля.
Не успела Ника покаяться, как в комнату валом повалил народ. Всем хотелось что-то сказать, как-то успокоить своего драгоценного директора. Леопольд улыбался, скорбно вздыхал, в общем, не мешал людям себя жалеть, хоть и начинал метать глазами молнии, сведя брови на переносице.
Алла помалкивала, с трудом удерживаясь от безобразной истерики. Она отметила, что Ника тоже переживает, хоть и довольна и своей беременностью, и тем, что оба папаши рядом. Когда она услышала объяснения Леопольда на заброшенной стройке, то не сразу поверила. Но Алла знала, что таким Леопольд шутить не станет. Да и сам никогда не был легкомысленным клоуном.
Так как час "Х" неумолимо приближался, Алла не могла удержаться, чтобы не начать переглядываться с остальными заговорщиками. То есть, с Никой и Эркюлем.
Несмотря на обширное пространство, в кабинет поместились отнюдь не все. А потом и Зорро нагло разместился поперек дверного проема, весело улыбался и шутил, даже и не думая передвинуться, чтобы пропустить хоть кого-то ещё.
– Ну что, народ, все в сборе? Тогда приступим, – Леопольд жестом опытного мага – которым и был – помахал в воздухе рукой. Алла даже не разглядела этого жеста. В руке появилась Метка. Народ загомонил, а затем затих.
В тишине было слышно, как рвется конверт, и как пальцы Леопольда водят по строчкам. Губы его едва шевелились – он читал. Лицо его было непроницаемым – Леопольд умел играть в покер. И в другие опасные игры. Потом он оглядел всех троих заговорщиков. Свернул Метку, положил ее в разорванный конверт. Повернулся к Алле, обхватил её за плечи и от всей души принялся трясти, словно плодоносящее дерево, зажавшее эти самые плоды.
Алла застучала зубами, широко распахнув глаза.
– Лео, я хотела как лучше! – успела прокричать она, прежде чем он вновь обхватил её за плечи и талию, прижал к себе и так поцеловал, что Алла едва не грохнулась в обморок от избытка чувств.
Ей показалось, что он коснулся губами её сердца и обнажил перед ней свою суть.
