Силы Гармонии преподносят своим рекрутам очередной подарочек: мир с вырождающейся магией, где обычные стихии почти бессильны. Как, спрашивается, в таких условиях сладить с местным злым гением, группой мощнейших магических сущностей и их таинственным хозяином? А главное — как это сделать, еще и не вызывая Повелителя Тени? Отважные и тупые повстанцы, придурковатая нежить и непонятные катакомбы — похоже, на этот раз команду Серой Дружины ожидает полный голливудский комплект! Да, а ещё под ногами настойчиво путается местный архивариус — личность, вроде бы, милая, но склонная преподносить внезапные сюрпризы.
Таинственный голос просочился то ли из стены, то ли прямо из потолка, а скорее уж — из-за ширмы во второй части комнаты. Точно, секретарь говорила, что «она идет на личный контакт только в крайних случаях». Голос помирал:
Завихрения энергетических потоков вашей ауры показывают тоску и усталость. Ваше будущее темно, вы тяготитесь своими отношениями с окружающими, вы пришли задать мне вопрос, на который могут дать ответы мои медиумы…
Как раз в этот момент мне надоела вонь коричных палочек в полутемной и душной комнате, и я надумалась оглушительно чихнуть. Из-за ширмы меня мягко попросили «не нарушать вибрации силы в этой комнате».
Я дала голосу еще немного порассуждать о моих якобы проблемах, а дальше развалилась на стуле и очень громко попросила пространство:
— Литка, заканчивай дурью маяться. Выходи, дело есть.
Голос поперхнулся и замер. Потом из-за ширмы поинтересовались:
— Олька, ты?
И на тусклый свет появилась сама зрящая: лет на пять постарше меня, цыганского вида, с деловыми цепкими глазами, в джинсах и красном пуловере.
— Своих не узнаёшь? А говорила — у меня какая-то там усталость в ауре.
— Стану я ауру каждого клиента смотреть! — зрящая смачно чмокнула меня в щеку и уселась напротив. — Так, заготовочка… секретарша сообщает: вид усталый — я потом озвучиваю. Чего ж тратиться!
Тратиться и вообще работать Иполлита недолюбливала всегда, несмотря на достаточно сильный дар прорицателя. Поэтому и ушла из Канцелярии Стихий, не закончив обучение. На вольные хлеба — но врожденного таланта хватало, чтобы как следует зарабатывать на жизнь.
— Смотрю, обустроилась, — я кивнула на дверь в приемную. — Не злоупотребляешь?
— Проверяют раз в неделю, — неохотно буркнула Лита. — Попеременно, из вашего Отдела, потом из нашего. Разве что нейтралы не заходят. Но точно шныряют где-то поблизости. А ты, кстати, не…
— Нет, ты что, — доводилось и мне побывать в роли контролера за теми, кто ушел на заработки, но сейчас дел и без этого хватает. Иполлита, сама не зная, с самого начала сказала правду: усталость. Тоска и усталость…
— Ты обучение-то закончила?
— Как раз в этом году. Сейчас готовлюсь к защите на подмастерье. Попутно уже в штате — целителем.
Энтузиазма в голосе не получилось. Получилось произнести это так, будто я попутно жевала меловую тряпку, и Ипполита среагировала тут же:
— Дай-ка руку.
И зацокала языком, как только сняла контактным способом мое общее состояние.
— Да ты что ж с собой делаешь, скажи на милость?!
А то и делаю. Подготовка с утра до обеда, после обеда и до вечера — целительство, и как посмотришь — сколько больных у нас в Отделах, просто залюбуешься! И все почему-то ко мне, а ведь целение отнимает изрядно сил, так что иногда после рабочего дня не хватает на тренировки, а тренировки идут по двум линиям — на защиту и на целение. Да еще прочитать кучу всяких медицинских атласов, чтобы уточнить процессы работы с разными видами тканей…
Словом, утром я не замораживаю свой будильник только по одной причине: на удар заморозки сил с утра нет.
— Ты что, даже отпуск себе нормальный не выбила? После третьего-то раза?
Я попыталась изобразить на лице стыдливое «нет, ну, понимаешь…». Удивляться тому, что Ипполита знает о моем тройном призыве в Равновесную Дружину, не приходилось: об этом были наслышаны уже все стихийники в мире, кто имел контакт с Канцелярией. Ну, кроме особенных отшельников. Да ещё, мой случай вошел в учебники, так что я теперь сверхпопулярна. Образец для изучения, обучения, возможно — написания диссертаций, всякое такое.
А правда в том, что после третьего возвращения через Арку я по некоторым причинам личного свойства почувствовала себя настолько гнусно, что тут же зарылась в работу, не представляя себе, к каким последствиям это может привести.
Последствия были такими, что я теперь наблюдала Ипполиту в весьма странном антураже. Та колыхалась и расплывалась передо мной, а очертания ее комнаты сюрреалистически менялись с каждой секундой. Ничего. В последнее время так со мной постоянно.
— Све-етлая… — протянула Ипполита, отдергивая свою руку. Прозвучало как «клиника». — Ну, ладно, что там с тобой, делись. Стресс? Порч… в смысле, закляли чем-нибудь? Кошмары по ночам?
Я уставилась в столешницу, где маячил непременный для подобных заведений хрустальный шар.
Сегодня ночью мне приснилась Арка. Так до боли реалистично, что защемило в груди, когда я во сне ощутила тепло на лице, увидела Знак на потолке. И продолжает вот щемить весь день, через сонную муть пылает перед глазами. Наверное, без этого сна я бы не решилась сюда прийти…
Но дело даже не в сновидениях.
— Мне нужно узнать об одном человеке.
У Ипполиты округлились глаза, и в глазах был шок.
— Личное, а?
