– Да, конечно… – пробормотала она.
– В ночь, когда все случилось… Вы ведь знали, что умираете?
– Я так чувствовала…
– Но вы не приняли эту смерть, вы двинулись вперед, хотя это увеличивало ваши страдания. Почему? Как вы сумели заставить себя выйти из леса?
Майя понимала, что убедительную ложь она не придумает, поэтому оставалось лишь надеяться на правду. Вот только правда эта ускользала, Майя, как ни старалась, не могла вспомнить свои мысли в тот момент – казалось, что все это произошло в другой жизни и вообще не с ней.
Но Герман все еще ждал ответ, и пришлось выдать хоть что-то:
– Я не помню, честно… Кажется, я просто шла на свет.
– Шла на свет, – задумчиво повторил он. – Да, наверно, это работает. Благодарю. Наслаждайтесь поездкой.
– Спасибо…
Он отошел, оставил ее в покое. Майя не верила, что все может быть так просто. Она ведь почти выдала себя там, на вокзале… Ну, не совсем, но она определенно вызвала настороженность Марики. Разве после этого за ней не должны были следить?
Но похоже, что нет. Они решили, что она никуда не денется с несущегося через поля и леса поезда. Пожалуй, в этом они были правы. Отдалившись от столицы, поезд набрал такую скорость, что деревья превращались в коричнево-зеленые черточки, растворяющиеся в пространстве. Совсем как в тех фантастических фильмах, где движение космического корабля изображают как слияние звезд в сплошной сияющий коридор вокруг него. По большому счету, она как раз так себя и чувствовала: застрявшей посреди безжизненного космоса.
Майя затаилась, украдкой наблюдая за своими попутчицами. Многие разбрелись по разным вагонам, изучая возможности необычного поезда. Но некоторые собирались небольшими группами, переговаривались о чем-то, хмурились. Причем делали это не новички, а Марика и такие, как она, те, кто был рядом с Германом уже очень долго. Майя заметила, что у некоторых из них есть одна и та же странная привычка: во время разговора касаться нижней части живота. Они что, все беременные? А зачем тогда в поездку потащились?
Спрашивать она не стала, она пыталась понять, чем они недовольны. Сначала она предполагала, что Германом: ревнуют его к такому количеству соперниц! Но потом она заметила, что они злобно косятся на тех женщин, которые вступили в это сообщество последними. Зыркнут на кого-нибудь – и начинают шептаться, неуловимо напоминая клубок змей.
Похоже, их злило то, что новенькие получают абсолютно те же привилегии, что и они, приближенные к Герману долгое время. Но какая им разница? Особенно при том, что многие из них и пригласили сюда новеньких, как Марика – Майю!
Только вот для них самих это как будто потеряло значение. Когда они обратили внимание на Майю, в их взглядах было столько злости и ненависти, что ей захотелось сжаться, стать совсем маленькой, незаметной, желательно – вообще невидимой! Но с магическим спасением были проблемы, пришлось полагаться на банальный побег.
Майя поднялась со своего места и, стараясь двигаться неспешно, направилась в другой вагон. Задерживать ее не стали, хотя на миг ей показалось, что они вот-вот набросятся на нее, совсем как стая гиен. Особенно смешно здесь то, что Герману не было дела вообще ни до кого, он исчез сразу после разговора с Майей!
Ей не хотелось просто плыть по течению, она должна была повлиять на собственную судьбу, как той страшной ночью. И она искала решение, пыталась представить, что на ее месте сделала бы Таиса. Понять мышление Гарика или Матвея она даже не надеялась, а вот Таиса тоже молодая женщина, она уже со многим справилась… Неужели Майя хуже?
Но пока получалось, что хуже, потому что гениального решения не было и хотелось только плакать. Уныло и совсем не героически. Даже бежать больше некуда – она добралась до вагона-аквариума, одного из последних. Дальше еще что-то было, однако пройти туда вежливо, но неуклонно запрещали двое охранников.
Майя решила задержаться здесь и побыть в одиночестве. Не худший вариант: вагон-аквариум пользовался куда меньшей популярностью, чем шумный клуб или ресторан. Благодаря этому Майя могла рассмотреть всех женщин, собравшихся здесь – и быстро заметила нечто странное.
Их с самого начала, еще до переноса сроков, предупреждали, что допуск в «Убежище для всех» получат только совершеннолетние. Не потому, что там будет нечто совсем уж интимное – обещание, сейчас казавшееся особенно циничным, – а потому что с детьми должны работать специально обученные люди, которых тут нет. И по большей части это условие выполнялось, в других вагонах Майя даже подростков не видела. А здесь возле аквариумов неожиданно обнаружилась совсем маленькая девочка – лет десяти-двенадцати, не больше.
