Спор мог продолжаться бесконечно, это понимали обе стороны. Но если охранники были растеряны, они никак не могли разобраться, что же тут творится, то сектантки от недостатка уверенности не страдали. Они напали первыми – ринулись вперед всей толпой, они к такому были давно готовы.
И вот ведь какое дело… Если рассматривать каждую из них по отдельности, можно было увидеть хрупкую женщину, такую бить – себя не уважать. Однако все вместе они, ошалевшие, будто одержимые, напоминали стаю пираний, готовых растерзать любую жертву. Это была ярость последовательниц авторитарной секты в чистом виде. Этого невозможно добиться только тем, что Герман с ними спал, требовалось нечто большее, полная инициация, и Гарик пока не представлял, какая.
Разобраться ему предстояло на ходу… Если вообще получится. Да, охранники были сильнее, подготовка у них тоже получше. Зато за женщинами оставалось очевидное численное преимущество, которым они активно пользовались. Они наваливались на тех, кого считали врагами, визжали, кусались, пытались выцарапать глаза внушительными ногтями. То, что еще недавно было просто враждебной беседой, обернулось хаосом.
Гарик такие потасовки не любил никогда, а потому мастерски их избегал. Сначала он подался назад, позволяя охранникам принять первый удар на себя. Когда же все были при деле, он начал вдоль стены прокрадываться вперед, к двери, к тамбуру… туда, где ждал теперь Герман.
И все равно проскочить незамеченным не получилось. Марика не поддалась общей истерике, она дикой кошкой налетела на Гарика. Профайлер перехватил ее в последний момент, почти удержался на ногах, но поезд качнуло, и оба они повалились на пол.
Марика оказалась сверху, замерла над ним, надеясь добраться до горла и придушить. Пытаясь оттолкнуть от себя звезду экранов, Гарик заметил, что ее блузка сбилась, обнажая кожу – и почти заживший, но все равно уродливый темный шрам, застывший на нижней части живота женщины.
– Да твою ж мать… Вот что он с вами делает! – не сдержался Гарик. – Посвящение они прошли… Типичная секта!
– Это не секта! – взвизгнула Марика. – Это знак ноосферы!
– Порт для подключения, что ли?
И снова насмешка сработала: женщина начала атаковать яростно, предсказуемо, Гарику удалось перехватить ее и отшвырнуть в сторону. Марика упала неудачно, разбила лоб о металлическую решетку. Наверняка шрам останется, но актриса будто не заметила этого.
– Тебе никогда не понять! – бросила она.
– Да, мне не понять, как вы этой фигней убили Яну Кумову.
– Никто никого не убивал!
– Давай, успокаивай себя этим, но мы ведь оба знаем правду… Вы убедили девчонку, что ей нужно вступить в ваш клуб мононаправленных нимфоманок имени Германа Ганцевича. Когда же вы поставили на нее клеймо, ей стало плохо, сердце изначально слабое попалось. Но ведь ее можно было спасти! Если бы вы, дуры косорукие, сразу вызвали врача, ее бы откачали. Так нет же, вам важнее было защитить свои игрища, и вы просто выбросили ее у дороги, как сбитое животное. А перед этим тавро срезали, чтобы к главному фермеру полиция не нагрянула.
– Это не клеймо! Это символ, который нужно заслужить, нужно носить с достоинством! Это огромная честь!
Она все больше впадала в истерику – а еще она выбивалась из сил. Сколько бы она ни бегала на фитнес, суперспособностей ей это не давало. Даже под влиянием адреналина она не могла сравниться с Гариком – природу сложно переиграть. Поэтому, когда она очередной раз прыгнула на него, профайлер перехватил ее в движении и прижал к полу возле стены. Там как раз располагалась зеркальная панель, отражавшая их обоих.
То, что нужно.
Гарик задрал блузку актрисы чуть выше и немного сдвинул джинсы, полностью обнажая клеймо.
– Помогите! – крикнула Марика. – Он насилует меня!
– Не надейся, – процедил сквозь сжатые зубы Гарик, с трудом удерживая извивающуюся под ним женщину. – На отражение смотри!
– Пусти!
– Смотри, я сказал!
Символ на животе Марики действительно напоминал нечто сложное, похожее на руну, на загадочный языческий символ… Но профайлер почти сразу разглядел скрытое в нем послание. А теперь оно, отраженное и оттого более очевидное, дошло и до Марики. Судя по тому, что она замерла и перестала извиваться, она поняла правду. Но надеяться на удачу Гарик не собирался, он пояснил, указывая на центральную часть шрама:
– Видишь это? Это его инициалы. ГГ – Герман Ганцевич. Не существует никакого тайного символа ноосферы. Он просто заклеймил вас, послушных идиоток, как клеймят обычно скот.
– Нет… Это неправда! Он бы так не поступил!
Вопить она могла сколько угодно, она больше не пыталась ударить противника, а значит, Марика пусть и медленно, неохотно, но все же признавала правду. Она плакала – сначала слезы просто наворачивались на глаза и скользили по вискам, потом пришли рыдания… Убедившись, что осознание реальности ударило по ней так сильно, как он никогда бы не решился, Гарик отпустил ее и поднялся на ноги.
