Сектанты – они скорее такие, как бывший муж Таисы: сплошь нашивки элитных брендов на одежде, бороду явно каждый день какой-нибудь именитый барбер подстригает, уходовый маникюр строго по графику. Тут же Гарика встречали гордые носители заусенцев на руках, которые на предложение маникюра могли и ударить без разговоров.
Несложно догадаться, почему Герман нанял именно их, а не предпочел своих миньонов. Таиса уже успела сообщить Гарику все, что узнала от своего бывшего. Большая часть сектантов была покорна Герману в основных приказах, но могла и накосячить в мелочах. Например, не сторожить девиц, а вместе с ними отправиться исследовать грузовой вагон. А что такого? Они же не рабы, и ноосфере это точно не навредит!
Профессиональные охранники, в свою очередь, просто выполняли задание, причем за гонорар, вдохновивший их не задавать лишних вопросов. Герману не нужна была их верность, потому что он считал: на поезде некому проводить с ними воспитательные беседы. А вот сюрприз…
Тут Гарик порадовался тому, что до блокировки вагона он успел снять блоки «сливочного масла» на телефон, ему было чем подкрепить свои слова. Подпускать охранников к опасному веществу при любом раскладе не следовало, эти могли подорвать поезд куда раньше, чем задумывал Герман, из чистого любопытства.
– Соглашаясь на эту работу, вы наверняка допускали, что можете однажды нарваться на нечто незаконное, – заметил Гарик. – Только вы представляли себе какого-нибудь мафиози, лениво поглаживающего кота, а в итоге связались с террористами.
Рассказывать им про секту он не собирался, знал, что они не поверят. Для них, как и для Дениса, секта – это языческая община, затерянная в глухих лесах, сумасшедшие люди в рубищах, а не нечто напоминающее гламурный девичник.
А вот террористы – тема раскрученная и опасная по умолчанию. Гарику достаточно было винить во всем Германа, утверждая, что он продался и всех обманул, тогда и толпа веселящихся женщин мигом превращалась в коварное прикрытие.
Как он и ожидал, охранники не стали изображать из себя отважных дуболомов, готовых умереть за своего босса – по договору подряда обычно умирают неохотно. Впрочем, становиться верными маленькими помощниками Гарика они тоже не спешили. Жизнь вообще не готовила их к принятию сложных решений, и теперь они силились понять, в чем тут подвох и что вообще можно сделать.
Гарику пришлось подсказать им:
– Просто следите за безопасностью пассажирок. Для этого вас и наняли, правильно? Так что даже если не доверяете мне, от своих обязанностей вы не отступите. А мне нужно поговорить с Германом Ганцевичем. Можете остаться рядом, чтобы убедиться: я его не убью, не съем и не изнасилую. Не обязательно в таком порядке.
– Вообще-то, посторонних нам положено… – начал было один из охранников, но запнулся. Видно, где-то в мозгу все же сработал предохранитель.
Гарик продолжил улыбаться, но взгляд его при этом стал колючим – он реагировал так, как и полагалось следователю.
– Очень надеюсь, что слово, ускользнувшее из вашей памяти, – это что-то вроде «обнимать». Потому что если это «задерживать», то нам с вами придется выяснять, каким образом и по какому праву.
– Обнимать так обнимать, – вздохнул второй охранник, бросив раздраженный взгляд на коллегу.
Они оба не доверяли Гарику, они просто не могли понять, чего он добивается, если на самом деле не следователь. Ограбить поезд? Но для этого ему нужно было избавиться от них, а он против их присутствия не возражает. Убить кого-нибудь? Та же история: ему не нужны свидетели. А больше ничего на поезде и не доступно!
Объясняться с ними Гарик не собирался, его полностью устраивала их задумчивость. Ну а то, что они двигались следом за ним, не отступая ни на шаг, даже к лучшему: вызовет замешательство у их коллег, вынудит сначала задавать вопросы, потом уже начинать драку.
Вместе они прошли в следующий вагон. Этот уже оформили для пассажиров, для персонала вряд ли стали бы стараться, притаскивая сюда просторные аквариумы. И вот здесь стало по-настоящему трудно…
Не потому, что на Гарика напали, нет, такой угрозы как раз не было. Просто именно в этом вагоне он неожиданно увидел Майю.
Ему хотелось подойти к ней. Не отчитывать ее – хотя потом им придется обсудить с ней, что такое удачные и неудачные решения! Но пока облегчение от того, что она жива и невредима, оказалось настолько велико, что хотелось подбежать к ней, обнять, может, даже поднять с дивана и закружить…
Но – нельзя. И даже не потому, что у нее на руках спит маленькая девочка. Просто охранники остаются настороженными, и, если Гарик сейчас начнет обниматься с одной из пассажирок, ему станет очень сложно доказать, что он сотрудник полиции, присланный на задание.
Поэтому он был вынужден сдержаться – и заставить сдержаться ее. Майя тоже его заметила, напряглась, начала улыбаться… Ему пришлось встретиться с ней взглядом и покачать головой. Он знал, что ей страшно, что она уже во всем раскаялась, видел, как на ее глаза навернулись слезы. Понимал, что нужен ей сейчас, понимал, почему… но ничего сделать не мог.
