– Вы всерьез задумаетесь о том, чтобы меня убить, – невозмутимо пояснил Николай. – Я уверен, это давно испробованный и оправдавший себя метод решения проблем. Заметьте, я пока не изучал вашу биографию, не знаю обо всех мутных историях, которые наверняка с вами связаны. Я просто не сомневаюсь, что они есть. Нет человека – нет и проблемы, знаете эту фразу? Увы, она пугающе верна. Только вот меня вы не убьете.
– Почему же? – хищно прищурился Бояров. – Конечно, я не собираюсь вас убивать! Но если бы я был таким монстром, как вы рисуете… Что бы меня остановило?
– Не уважение к человеческой жизни – это уж точно. Вы вспомните, кто поручил мне это дело, и поймете, что убить меня – это все равно что убить высокопоставленного полицейского. Вы в своем скромном возрасте уже опытный преступник, Борис, вы прекрасно знаете, какие последствия это вызовет. Но разве не печально? То, что жизнь старика ценится выше, чем жизнь молодой женщины, только из-за социальных условностей?
– Да тут многое печально, – криво усмехнулся Бояров. Изображать вежливость ему становилось все сложнее.
– Но вы не откажетесь от этой идеи так просто. Вы попытаетесь запугать меня, внушить, что моей жизни по-прежнему что-то угрожает. Страх смерти – действительно хороший инструмент.
– Я сделаю это даже теперь, когда вы тут разложили по полочкам весь мой коварный план?
– Или так, или мы поедем в тот самый поселок, и вы расскажете мне, что на самом деле произошло с Настей.
– Сумасшествие, вот что с ней произошло! И вы разбираетесь в этом получше, чем я.
– Значит, второй вариант, – кивнул Николай. – Жду гонцов с того света.
– А может, я, даже будучи злодеем, предпочту ничего не делать? Потому что вы ничего не сделаете мне? При всем уважении, вы уже на пенсии. Вам больше заняться нечем?
– Всего доброго, Борис. У вас есть мой номер на случай, если вы захотите поступить правильно.
Последняя фраза тоже была исключительно данью вежливости, Николай сомневался, что Бояров одумается, слишком уж далеко он зашел. Может, даже решится убить… Маловероятно, однако профайлер обязан был учесть и такой вариант. Все зависело от того, насколько сильно обнаглел этот мелкий царек. Убьет и уедет надолго из страны, затаится, будет ждать, что же дальше… Это не избавит его от наказания, но ничего уже не исправит для профайлера.
И все равно Николай готов был рискнуть. Не только ради Насти – хотя ради нее тоже, просто она отошла на второй план. На первом оказался вызов самому себе. Возраст – это ведь действительно важно, равно как и недавно перенесенная болезнь, так до конца и не отпустившая его. Раньше Николай легко справился бы с таким испытанием. Он должен был узнать, справится ли сейчас.
Но подставлять жену он не собирался, с Верой он эту историю не обсуждал. Он просто начал чаще уходить из дома, благо лето баловало теплом. Он гулял по поселку, ездил в город, провел пару семинаров. Он дал Боярову возможность застать его одного.
Долго ждать не пришлось, и это тоже предсказуемо, такие люди не отличаются терпением. Прогуливаясь по поселку, Форсов увидел автомобиль, преследующий его: новый массивный внедорожник с затемненными стеклами, причем тонировка оказалась намного плотнее, чем допускалось законом, такая, что и водителя не видно. Это могло означать что угодно… и было не обязательно для простого запугивания.
Профайлер обнаружил бы слежку в любом случае, но здесь ему намеренно позволили увидеть. Эти люди наверняка хотели, чтобы он занервничал, начал метаться, сам подошел к ним, чтобы поговорить… Форсов лишь сдержанно улыбнулся. Он еще пару минут посвятил спокойной прогулке, дожидаясь, когда на улице не останется свидетелей. Едва разошлись люди и разъехались машины, он все так же неспешно вышел на середину проезжей части.
Больше он ничего не делал, просто смотрел на то место, где должен находиться водитель. Водителя, конечно, не видел, но видел свое отражение. И в этот миг он не был стариком… Форсов это знал – и люди, посланные за ним, это знали.
Как ни странно, они не выдержали первыми. А может, вообще не странно? В любом случае, он остался неподвижен, а вот внедорожник взревел, срываясь с места, сразу набрал скорость. Он несся прямо на беззащитного человека, и в этот миг Николаю отчаянно, до боли в мышцах, до головокружения захотелось отскочить обратно на тротуар. В этом даже не было движимой разумом трусости, только чистый инстинкт самосохранения… который профайлер победил. Он и сам не знал, как, просто энергии в нем осталось достаточно.
Сдаться пришлось тому, у кого были все преимущества. Внедорожник свернул в последнюю секунду, сделал такую петлю, что его занесло на тротуар, едва не сшиб забор и умчался прочь, не сбавляя скорость.
Очень скоро Николай остался на улице один. Оглушенный грохотом собственного испуганного сердца. Задыхающийся от внезапно нахлынувшего страха – и тесно перемешанного со страхом счастья, знакомого лишь человеку, который никак не мог справиться… и все-таки справился.
