Дом был открыточным только снаружи, внутри уже крепко обосновался дух свинарника. Причем изначально здесь было вполне уютно: Гарик успел оценить дорогую мебель, со вкусом подобранные обои, белоснежные потолки. Но все это теперь стремительно зарастало мусором. Не то чтобы дом загаживали намеренно, просто те, кто жил здесь, наслаждались какой-то уродливой, гипертрофированной версией свободы. Хочешь выбросить упаковку от чипсов? Бросай на пол! Не нашел пепельницу? Туши о зеркало, отличный же вариант! О том, чтобы оставлять обувь в прихожей, и речи не шло.
Одна Виктория с этим бы не справилась, какой бы неряшливой она ни была. Да и для двух ее дочерей, о которых слышал Гарик, хлама многовато. Здесь с ними есть кто-то еще… Плохо. Профайлер не любил противостоять неизвестному, однако и отступать не собирался.
В воздухе пахло алкоголем и чем-то еще, многие не распознали бы тошнотворный сладковатый запах, но Гарик в своем прошлом и не с таким сталкивался. Чей-то коттедж превратили в смесь притона с борделем, и теперь профайлера интересовало – а куда вообще делись хозяева недвижимости? Впрочем, потеков крови он тут не видел, и это внушало оптимизм.
Приглашать его на кухню Виктория не собиралась, пустила лишь в прихожую, в гостиную Гарик направился сам.
– Ты куда поперся? – удивилась Новикова. – Говори давай!
– Мне-то чего говорить? – отмахнулся Гарик. – Ты у нас знаешь самое интересное! Тебя соседи сдали, если что. Сколько бы ты ни пряталась по подвалам, кто-то должен был заметить за такой срок!
Он внимательно наблюдал за ней, отслеживал реакцию на каждое слово. Не упустил, как она вздрогнула, стоило ему упомянуть соседей. Значит, угадал он верно, она жила в доме Чарушина. Ну а где она могла размещаться? В гостевых комнатах ничто не указывало на ее присутствие, она бы чистоту поддерживать не смогла.
Другое дело – подвал. Там мебели не оказалось, и Гарик изначально подозревал, что ее, скорее всего, вынесли. Там было умеренно чисто, похоже, перед отъездом Виктория в панике прибралась за собой, как могла. А еще в подвал легко попасть через вторую дверь, скрытую от посторонних глаз. Так что машину Новикова могла оставлять на соседней улице и пробираться к ней чужими огородами.
Чем больше деталей подкидывал Гарик, тем больше Виктория убеждалась, что он ее действительно разоблачил. Это хорошо, не будет тратить время на ненужное «Не понимаю, о чем ты!».
Сознаваться она все равно не собиралась.
– Ну, была я там! – гордо тряхнула подбородками Новикова. – И что?
– То, что нехорошо получается: наслаждалась гостеприимством, а как мужику голову снесло – так ты с вещами на выход! Что с ним случилось, Вика? Ты его убила?
– Нет!
А вот это правда. Тоже предсказуемо: Гарик видел, что она уже пыхтит, на этот раз не от движения, от волнения. Даже если бы Чарушин упал на пол и не сопротивлялся, она бы переутомилась, просто замахиваясь на него битой. Кстати, откуда там бита? Не тянет Виктория на фанатку бейсбола!
– Тогда почему ты съехала?
– Он обращался со мной как со скотом!
Гарик изумленно обвел рукой загаженную гостиную:
– В чем он был не прав?
– Он пытался меня изнасиловать!
– Щас же! Я видел, на каких лекарствах он сидел. Он не смог бы тебя изнасиловать, даже если бы захотел, а это уже отдельный вид извращения.
– Да ты совсем охренел?!
– Есть такое, причем даже не на этом деле, – согласился Гарик.
– Ты не из полиции… Я ментов за версту чую! Ты кто такой?
– Профайлер.
– Проф… Профи… что?
– Как профитроль, только не съедобный.
Он ожидал, что Новикова окончательно запутается, и не ошибся. Она решила ухватиться за привычный элемент действительности:
– Ты деньги пришел требовать, да? Деньгами с тобой поделиться?
– Значит, все-таки грабанула… И ради этого ты его убила? Слушай, ну хороший же человек был. Краснокнижный. Нельзя было ограбить и не убивать? Он же настолько блаженный, что даже заяву бы на тебя не накатал!
– Я его не убивала!
– Удачно совпало – и умер он вовремя, и деньги свои в тебя швырнуть успел?
– Он был урод! Он заслуживал сдохнуть! Он сам виноват!
И тут Гарик наконец понял, что допустил ошибку. Следовало бы догадаться раньше: по тому, как Виктория перестала от него пятиться, по уверенности, зазвеневшей в ее голосе. Но она так вопила, что это легко было перепутать с истерикой, и он попался… А Новикова даже не пыталась с ним по-настоящему спорить. Она верещала лишь для того, чтобы заглушить звук шагов у него за спиной.
Он успел это понять, но не обернуться, прежде чем ему на голову обрушился удар.
Таиса старалась как можно реже обращаться за помощью к Форсову. Не потому, что не ценила его мнение, наоборот – ей хотелось впечатлить наставника, доказать ему, что она способна на самостоятельную работу. Но порой у нее не было выбора, и она все-таки написала ему, а он заявил, что слишком стар для текстовых сообщений, ему куда милее видеочат.
И вот теперь Форсов наблюдал за ней с экрана, а она чувствовала себя школьницей, которая зачем-то попыталась строить из себя эксперта в ядерной физике.
