– Разумеется, иначе я бы не ждала, когда объявится ее неведомый покровитель, а звонила в полицию. Олю я знаю через ее отца, Денис – наш давний клиент и партнер. К сожалению, Оля возомнила, что еще и адепт.
– А это не так?
– Может быть, начнем наш разговор традиционно: со знакомства?
– Таисия Скворцова, я работаю психологом-криминалистом.
О профайлинге Таиса решила не упоминать – об этом направлении не все знали, да и среди тех, кто знал, многие не избавились от привычки закатывать глаза, будто намекая, что нечего тянуть из других культур странные слова и странные профессии.
Балавина все равно была удивлена:
– И как же Оля пересеклась с психологом-криминалистом?
– За несколько лет нашего брака с ее отцом. Мы с Денисом расстались пару лет назад и не поддерживали контакт, да и Оля вряд ли узрела во мне матушку. Но прямо сейчас я оказалась ближе всего к полиции среди всех ее знакомых. Вы ведь уже знаете, зачем ей полиция?
– Вся эта история с сектой затянулась, – поморщилась Балавина. – Надеюсь, хотя бы вы сможете убедить ребенка, что произошедшее с ее отцом не имеет к нам отношения!
– Я не могу сказать, что ее фантазии родились на пустом месте. Денис ведь переводил вам внушительные суммы, не так ли? А я прекрасно знаю своего бывшего мужа, щедрость и благотворительность – вообще не его тема… если он в здравом уме.
– Но ведь это была не благотворительность, так что, уверяю вас, Денис по-прежнему в здравом уме. С другой стороны, если бы я была сектанткой, я бы сказала то же самое, не так ли?
– Да.
– Понимаю ваши опасения, – кивнула Балавина. – Для того, чтобы разобраться в ситуации, вам следует знать, что представляет собой «НФ».
– И вы, конечно же, расскажете мне, но… Откуда такая откровенность?
– Из-за недавно притихшего дитяти. Знаете, как мы с ней сегодня встретились? Она сумела пробраться ко мне на балкон и уже поливала дверь бензином! На эту тему у нас с охраной еще будет серьезный разговор. Но пока я хочу, чтобы Олю хоть кто-то вразумил. Вам она, похоже, доверяет. А чтобы вы захотели это сделать, вы и сами должны понимать все правильно. Началось все, если уж совсем честно, со смерти моего мужа…
Алиса познакомилась с Германом Ганцевичем в момент, когда рушилась его финансовая пирамида «Роуд-65». Знакомство было не из приятных: семья Балавиных оказалась среди тех, кто вложил деньги в сомнительное начинание Ганцевича. Но если остальные пострадавшие дружно проклинали создателя мошеннической схемы и не собирались восхищаться его артистизмом, то Алиса уже тогда увидела в этом серьезный деловой потенциал.
– Я сказала Паше: ну смысл с ним судиться? Все деньги мы не вернем, он объявил себя банкротом, сядет… Не лучше ли пустить его в оборот и заставить работать на нас? – пояснила она.
– Интересный подход.
– Мне уже тогда было ясно, что умение красиво болтать – это тоже ресурс, который хорошо продается. А болтал Герман всегда очень хорошо, иначе он не вытянул бы столько денег из весьма неглупых людей под откровенно провальный проект.
– И ваш муж сразу проникся этим?
– Если бы! Паша уперся… Вы должны понимать: мы вложили в пирамиду не последние деньги, для моего мужа это был скорее вопрос принципа. Его задевало то, что кто-то сумел его обмануть, и с таким человеком он работать отказывался, даже если у человека этого был огромный потенциал. Я знала, что не переспорю его, думала, что дело сорвется… Но потом Паша умер.
Алиса не стала уточнять, что именно стало причиной смерти ее мужа, и чувствовалось: она не ответит, даже если спросить напрямую. Это не значит, что она причастна, возможно, ей до сих пор больно… Сложно сказать. За время беседы профайлер постоянно пыталась распознать ложь, но пока не могла. Она допускала, что собеседница что-то ей недоговаривает – да это и понятно. В целом же, Алиса была честна.
Унаследовав деньги мужа, она должна была срочно решить, что делать дальше. Алиса честно признавала: его бизнес она не потянет, не одна так точно. Поэтому идея с развитием курсов и семинаров заиграла новыми красками. Она продала долю мужа в бизнесе, часть денег отложила, часть инвестировала в новую компанию, лицом которой стал Герман Ганцевич.
– Он так легко вам поверил? – удивилась Таиса.
– А что ему было терять? Я помогла ему решить вопрос с судом. Он принял то, что за мной навсегда останется контроль над компанией, хотя формально директором числился Герман. Мне повезло, что к тому моменту он уже не был мальчиком, который только-только пробует свои способности. Провалы многому его научили, Герман признал, что ведение документов – это не его. Он творец, а не казначей – он так сам любит говорить. Поэтому я занималась официальной частью, а он приводил к нам новых клиентов.
