Но для того самого хэппи-энда оставалось Олю найти, а с этим наметились проблемы. Отпустив такси, Таиса обошла территорию по периметру, сделав вид, что гуляет. Оли по-прежнему нигде не было, поздний час постепенно тушил окна в нужном доме, и профайлеру это нравилось все меньше. Устав от ожидания непонятно чего, Таиса попросту набрала номер девочки.
Ответили ей сразу, только вот это была не Оля. Из смартфона звучал незнакомый женский голос, усталый и совершенно спокойный:
– Вы, должно быть, тот самый человек, связанный с полицией, на которого все время ссылается ребенок?
– Скорее, один из мучеников, которыми этот ребенок манипулирует, – вздохнула Таиса. – Вы поверите, если я скажу, что понятия не имею, с кем говорю?
– Поверю. Оля – девочка с развитой фантазией, она сумела бы придумать убедительную ложь. Кем она представила меня?
– Плюс-минус злом во плоти.
– Я так и поняла, – вздохнула женщина. – Как вы смотрите на то, чтобы поговорить прямо сейчас и расставить все точки над i?
– Я только за.
– Тогда идите к пункту охраны, скажите, что вы в двадцать четвертую, к Алисе Бала́виной.
Имя, в отличие от голоса, оказалось знакомым: когда Таиса собирала информацию о «Ноос-Фронтир», она не могла обойти стороной финансового директора. Балавина, в отличие от шумного и харизматичного Германа Ганцевича, предпочитала оставаться в тени. Но, насколько удалось разобраться Таисе, именно она заведовала бухгалтерией, а главное, она же когда-то нашла деньги на открытие компании… Хотя что тут гадать? Деньги она получила в наследство от внезапно скончавшегося мужа – очень вовремя, если задуматься.
Понятно, почему именно к ней ломанула Оля, до Германа девочка просто не дотянулась бы. Это вовсе не означало, что Алиса в чем-то виновна, но разговор с ней следовало вести очень осторожно.
Охрана получила по телефону подтверждение и пропустила гостью без проблем. Замок в подъезде сработал автоматически, Таиса поднялась на второй этаж, где уже дожидалась хозяйка квартиры.
Профайлер понятия не имела, сколько лет ее будущей собеседнице, но выглядела Алиса Балавина на шестьдесят. Да, ухоженные шестьдесят, но ни в коем случае не те, при которых можно подумать про цифру поменьше. Балавина даже дома носила дорогой костюм из мягкого кашемира… Странный выбор, если задуматься. Не из-за цены, а из-за того, что это все-таки кашемир, а за окном – теплое лето. Получается, хозяйка квартиры мерзнет? Да, точно, мерзнет: и одежда теплее, чем следовало бы, и руками себя обхватила, и ежится. Или болеет, или сильно нервничает, и вряд ли из-за обвинений маленькой девочки.
Кожа у Балавиной несмотря на разгар теплого сезона оставалась бледной, ее удачно оттеняли покрашенные в золотистый оттенок русого волосы. Были бы седыми или черными, пожалуй, бледность смотрелась бы нездоровой… Тоже черта на грани, тоже однозначные выводы сделать сложновато. Взгляд спокойный, но глаза покраснели, похоже, она давно не спала или плакала. А вот намеков на гнев или злость Таиса не заметила, это внушило надежду.
Войдя в квартиру, Таиса сразу определила, что Оля не пострадала: девочка барабанила в дверь одной из комнат и требовала ее выпустить. А иногда не требовала ничего, просто визжала изо всех сил, испытывая нервы хозяйки квартиры на прочность.
– Как соседи еще не вызвали полицию? – удивилась Таиса.
– Угловая квартира, снизу магазин, сверху сосед уехал в отпуск, – пояснила Балавина. – Повезло.
Услышав голос Таисы, Оля тут же затаилась. Выпускать ее профайлер не спешила, она подошла к двери и предупредила:
– Не вопи, пока взрослые говорят!
– Так нечестно! Я требую свободы!
– Свободу нынче кому попало не выдают, а ты не наработала.
– Ты думаешь, я устала орать? Да я всю ночь продолжать могу! – пригрозила Оля.
– В выносливости твоего орала я даже не сомневаюсь, но ты подумай вот о чем… Мы с Алисой можем поговорить спокойно, а можем постоянно отвлекаться на тебя. В итоге до службы опеки все равно дойдет, но разве этот итог тебе нужен?
– Ты не сделаешь все как надо!
– А ты знаешь, как надо? – заинтересовалась Таиса.
– Ну… не совсем…
– Вот сиди, придумывай, пока взрослые общаются.
– Ненавижу тебя!
– Да я как бы в курсе…
Возмущаться девочка могла сколько угодно, вопить она перестала, и это было к лучшему. Теперь Таиса наконец прошла на кухню, где уже заваривала кофе Балавина. По пути профайлер украдкой осматривала квартиру – и не находила указаний вообще ни на какие верования. Не было атрибутов классических религий, не было загадочных символов и алтарей с пожертвованиями. Балавиной принадлежала просторная, дорогая и современная квартира.
Причем квартира эта предназначалась для хозяйки и ее гостей, не более. Здесь не было никаких указаний на мужа, детей или внуков, да вообще на другого человека, хотя бы регулярно бывающего в этом доме. Это относилось и к Герману Ганцевичу: не похоже, что он имел личное значение для финансового директора компании.
– Я не знаю, кто вы и почему Оля вызвала вас, – сказала Алиса, поставив перед гостьей кофе, сахар и сливки.
– Но знаете, кто такая Оля?
